Книга Ещё не люди, страница 84 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Проверка появилась сама, когда Рыжий полез по тонкой ветви, уже заметно прогибавшейся под его весом. Я привлёк внимание и замотал головой. Он остановился, некоторое время смотрел на меня, потом продолжил путь, и почти сразу ветка треснула. Пришлось хватать его за шерсть на спине и тащить к себе, пока молодой не улетел вниз вместе с обломком.

Значит, общего «нет» пока не существовало.

Я стал связывать движение с другими запретами. Показывал его перед тем, как убрать руку Рыжего от моей палки, прежде чем оттащить его от раздражённой самки, не позволяя сунуться между двумя дерущимися взрослыми. В знакомых обстоятельствах он начал реагировать всё быстрее; совершенно новый случай по-прежнему мог оставить его равнодушным.

Настоящий интерес возник значительно позже, когда молодая самка, часто наблюдавшая за нами, мотнула головой своему детёнышу, полезшему к её еде. Движение получилось не совсем таким, как у меня, и я понятия не имел, что именно она связывает с ним. Однако специально её никто не учил.

Для продолжения этого хватало.

Следом я попытался сделать то же с «да» и довольно быстро понял, почему подобный знак здесь почти не нужен. Если меня приглашали идти и я соглашался, я шёл. Если позволял взять пищу, не мешал. Если хотел, чтобы мне перебрали шерсть, подставлял нужное место. Само действие отвечало быстрее дополнительного кивка.

Так у опытов появилось первое полезное правило: новое движение должно закрывать реальную дыру в существующем общении, иначе никакие тысячи повторов его не спасут.

Подходящую дыру вскоре обнаружили за меня.

Она появилась в виде небольшой стаи мелких, шумных и очень зубастых соседей.

3

Мелкие приматы жили неподалёку давно. Я видел похожих во множестве предыдущих жизней: лёгкие, быстрые, способные бегать по таким тонким ветвям, на которые взрослому нашего размера лучше было даже не смотреть с серьёзными намерениями. Пока еды хватало, столкновения редко заходили дальше криков, угроз и коротких погонь.

Плохой сезон быстро сделал отношения менее мирными.

Несколько привычных деревьев плодоносили хуже обычного, часть другой пищи закончилась раньше, и группе приходилось дольше задерживаться возле каждого хорошего кормового места. Молодые чаще крутились возле взрослых в надежде что-нибудь отнять, самки с детёнышами тратили больше времени на поиск еды, а Кривой однажды почти полчаса жевал жёсткую растительность, которую при нормальном выборе выбросил бы после первого укуса.

Поэтому, когда мелкие полезли на дерево, где мы уже кормились, никто не собирался уступать им половину урожая ради добрососедских отношений. Каждый плод, который они уносили, не доставался кому-то из наших, а после того как дерево будет объедено, придётся двигаться дальше, искать другое, чаще спускаться на землю и расходовать силы. Для хорошо накормленного человека потеря нескольких фруктов выглядела бы мелочью. Для группы диких приматов в неудачный сезон арифметика была значительно неприятнее.

Сначала я заметил несколько чужих морд справа. Пока взрослые рядом угрожающе двигались в их сторону, ещё двое появились выше, а затем мелкие полезли сразу с нескольких направлений. Один делал короткий выпад и отскакивал, второй в это время хватал плод, третий орал так близко, что в лицо летела слюна. В считаные минуты вся крона пришла в движение: ветки дрожали под десятками тел, листья осыпались вниз, недоеденные плоды срывались, молодые визжали, взрослые отвечали более низкими криками, и никто уже не мог спокойно следить сразу за всеми.