Онлайн книга «Ещё не люди»
|
Длинный перебегал по нему туда и обратно. Матери переносили детей. Молодые начинали играть рядом, пока я не прогонял их из страха, что очередной эксперимент на прочность закончится плохо. Хромая практически перестала пользоваться наземным обходом. Однажды широкомордый хищник появился внизу как раз тогда, когда несколько родственников находились возле перехода. Раздался знакомый наземный сигнал, и группа быстро ушла по ветвям, не спускаясь к земле. Через неделю я сам автоматически прошел по мосту и только на другой стороне вспомнил, что раньше здесь вообще-то был разрыв. Вот это оказалось интереснее первоначального успеха. Я изменил не предмет, который кто-нибудь носил в руке, а кусочек пространства. Два дерева, раньше разделенные опасным местом, начали восприниматься как единый маршрут. В моей первой жизни мир был забит такими изменениями настолько плотно, что я их не замечал. Лестница казалась частью дома, дорога — частью местности, мост — частью берега. Никто каждое утро не восхищался людьми, которые когда-то сделали возможным переход через реку. Здесь инфраструктура состояла из одной согнутой ветви. Но принцип уже был узнаваем. 10 Очень скоро выяснилось, что даже такая инфраструктура требует обслуживания. Ветер раскачивал две кроны независимо друг от друга, кора в месте трения стиралась, а конец ветви постепенно вылезал из развилки. Я несколько раз возвращал его обратно. Длинный наблюдал. Однажды пришел к переходу и обнаружил, что ветвь уже поправлена. Через несколько дней увидел брата за работой. Он подтягивал выползший конец совсем не так, как я, несколько раз отпускал его и менял положение, но в итоге завел обратно в ту же развилку. Пока он понял только конкретную вещь: эта ветка должна лежать здесь. Меня это устраивало. Лапа когда-то начинал с конкретного молотка на конкретной плите. Я слишком часто видел, как обучение движется от частного к общему, чтобы требовать от Длинного мгновенного понимания абстрактной идеи. Настоящая проверка появилась позже. 11 На другом участке росло дерево с небольшими темно-лиловыми плодами, чуть меньше современного инжира. Тонкая почти черная кожица скрывала розоватую кисло-сладкую мякоть с множеством мелких твердых семян. Родня любила их. Между кормовым деревом и ближайшей удобной кроной оставался новый разрыв. Я заметил длинную гибкую ветвь почти сразу и специально ничего не сделал. Длинный пришел на следующий день. Попытался дотянуться, прошел вправо, вернулся, попробовал другой путь. Потом взял длинный побег, потянул к себе и отпустил. Перешел к другому — слишком короткому. Вернулся к первому. Теперь нагрузил сильнее, перехватился и стал заводить конец между ветвями противоположного дерева. С первого раза побег выскользнул. Брат попробовал снова и наконец заклинил его. Получилось хуже моего. Ветка лежала под неудобным углом, середина сильно качалась, а на другой стороне приходилось менять опору. Длинный проверил переход и полез к лиловым плодам. Он не посмотрел на меня ни разу. Я перестал жевать и несколько секунд просто наблюдал. Здесь не было моего моста. Ни той ветви, ни знакомого дерева, ни привычной развилки. Перед братом оказался новый разрыв, и он сам решил изменить его. Лапа когда-то перестал искать мой камень и начал искать подходящий. |