Книга Ещё не люди, страница 359 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Седая с возрастом стала двигаться медленнее. Ей всё ещё хватало показать зубы, чтобы молодая самка отступила, но после отдыха Седая поднималась дольше и реже уходила далеко от центральной части группы. Я приносил ей мягкие плоды, когда находил лишние. Первый раз она съела и сразу оттолкнула меня от следующего. Второй раз просто протянула руку, не вставая. Бровь видела это и не вмешивалась.

Косой Клык потерял часть прежнего положения после прихода нового крупного самца. Драки между ними случались редко, но по тому, кто первым уступал место и кому доставалась самка в нужный период, изменения было видно. Косой Клык не исчез и не превратился в изгоя. Он просто стал чаще сидеть на краю и меньше вмешивался в чужие конфликты. С маленькими детьми при этом оставался таким же терпеливым.

Я продолжал носить палку, хотя использовать её почти не приходилось. Заострённый конец время от времени ломался, и я делал новый. Несколько раз находил удобные камни и хранил их по несколько дней. Один потерял при переходе, второй Вор утащил и бросил, третий я сам оставил после того, как край окончательно затупился. Если я переставал следить за своими вещами, они быстро оказывались брошены, утащены молодыми или потеряны при переходе.

Родную группу я вспоминал время от времени, а лицо Быстрой сохранялось особенно ясно в последние секунды у воды. Я не пытался искать её родственников. В младенчестве меня унесло недалеко, но за несколько лет обе группы могли перемещаться на большой территории, а найти конкретные несколько десятков существ без следов, дорог и постоянных стоянок было почти невозможно. К этому времени Бровь спала рядом, Писк лез ко мне на спину, Седая отбирала лучшие куски, а Вор мог появиться из любого куста с намерением испортить полезное занятие. Искать прежнюю группу вместо них я не собирался.

10

Рваное Крыло продолжало появляться, хотя иногда я не видел его месяцами. Потом знакомый неровный край крыла снова возникал над уступом. Птица далеко не каждый раз пыталась напасть. Она могла сидеть на высоком дереве почти час, следя за движением стаи, а затем уйти. В другой день делала быстрый низкий проход, заставляла всех собрать молодняк и исчезала.

Однажды её прогнала другая крупная хищная птица. Птицы сцепились далеко над склоном, разошлись и ещё несколько минут кружили, не приближаясь к стае. Рваное Крыло снова стало кружить над склоном только после того, как соперник ушёл. Вор всё это время сидел под кустом с камнем в руке. Бросать на такую высоту даже он не стал.

К трём годам я весил уже слишком много, чтобы Бровь могла носить меня, и давно перемещался самостоятельно. В стае это никого не удивляло. Я родился для них чужим, но большинство молодых вообще не помнило времени, когда меня не было. Для Писка я существовал с первого дня его жизни. Он копировал часть моих движений чаще, чем движения Вора, потому что проводил рядом больше времени. Иногда подбирал короткую ветку и ходил с ней несколько минут, но ни разу не попытался заострить конец.

В ясные дни мы часто кормились на склонах, где вода когда-то оставила ступени и выступы в светлой породе. Кусты росли отдельными пятнами, между ними были открытые участки и деревья. С некоторых площадок можно было видеть нижнюю часть долины. Для стаи это были обычные места: здесь находились плоды, корни, насекомые и хорошие точки для отдыха. Я знал несколько безопасных путей между уступами и пользовался ими без особого внимания.