Книга Ещё не люди, страница 315 – Михаил Булыух, Михаил Тут

В его лице сначала ничего не изменилось. Потом он опустил копьё на несколько пальцев. Ноздри расширились, он приблизил голову и несколько раз глубоко вдохнул. Я снова коснулся груди. Тихий поднял свободную руку.

Движение получилось неловким и слишком медленным. Он коснулся собственной груди, потом моей и опустил ладонь тем же способом, которым много лет назад пытался успокоить меня после драки с приматами. Я успел только протянуть к нему руку, когда гиены снова двинулись к нам, причём теперь из прохода вышло больше животных.

Один молодой чужак бросил камень и попал хищнику в голову. Тихий встал рядом со мной. Мы держали проход вдвоём: моё длинное копьё доставало дальше, его короткое оружие лучше работало возле стены.

Первую и вторую атаки мы отбили, но на третьей основной наконечник застрял между рёбрами гиены. Я дёрнул древко, металл вышел, но движение заняло лишнее мгновение. Хищник сбоку прыгнул раньше, чем я успел развернуться, а Тихий заметил его и ударил плечом мне в бок и сам оказался впереди.

Челюсти сомкнулись на его груди и плече. Сын закричал, ударил копьём почти в упор. Я вогнал бронзовый наконечник в шею зверя и давил, пока тот не отпустил, после чего оставшиеся гиены отступили. Один молодой чужак уже не двигался. Второй исчез в боковом проходе; я не заметил, когда именно он убежал. Тихий лежал на боку. Крови было слишком много.

Я открыл сумку, прижал повреждение тканью из растительных волокон, попытался найти место, где давление хотя бы уменьшает кровотечение. Рана уходила глубоко в грудь, а дыхание становилось всё короче. Никакие листья, корни и весь мой опыт не могли восстановить разорванные ткани. Тихий ещё несколько раз посмотрел на меня. Потом пальцы на древке перестали сжиматься. Я просидел рядом столько, сколько требовалось, чтобы перестать проверять дыхание.

9

Тело я перенёс в боковую нишу, куда не вёл прямой проход. Там было суше, чем в основном ходе, но по стене всё равно местами стекала вода. На полу лежали старые кости и мелкие камни.

Галька нашлась у него за щекой. Перед дракой он снова спрятал её во рту, освобождая руки. Я вытащил камень, очистил от крови и положил возле кисти.

Собственное копьё Тихого оставил рядом с ним тоже. Каменный наконечник был повреждён, обмотка разлохматилась, но оружие оставалось тем самым продолжением маленького копья, за изготовлением которого он когда-то следил несколько дней возле укушенного Кривого Клыка. Потом я снял костяные ножны и положил возле тела бронзовый нож.

Основное копьё пришлось положить вдоль стены. Древко было длинным и неудобно помещалось в нише, поэтому я сдвинул его так, чтобы бронзовый наконечник оказался ближе к телу. Я посмотрел на гальку с естественными ямками и бороздой, потом на бронзу и подумал с горькой усмешкой: «Вот вам, археологи: будете спорить о камне, а нож и копьё лежат рядом. попробуйте найти их через три миллиона лет». После этого я прикрыл тело камнями настолько, насколько мог без долгой работы, забрал шило и сумку и пошёл к выходу.

Дорогу назад находить оказалось проще. Метки, движение воздуха и знакомые развилки вывели к месту, где снова стал заметен дневной свет. Запах снаружи я почувствовал ещё до выхода и сразу понял, что гиен собралось много.

Пока мы дрались внутри, к пещерам пришли другие. На открытом участке перед входом двигались крупные и более мелкие тела. Некоторые принюхивались к следам, несколько стояли ближе к кустам, ещё одна грызла что-то у камней. Когда я появился, ближайшие подняли головы. Я насчитал примерно два десятка прежде, чем перестал заниматься арифметикой.