Книга Ещё не люди, страница 311 – Михаил Булыух, Михаил Тут

7

За следующие пятнадцать лет группа изменилась постепенно и заметно. Меткий стал взрослым и теперь весил почти столько же, сколько я. Его бросок оставался лучшим в группе, хотя терпения для сложной работы не прибавилось. Шустрая родила первого детёныша и удерживала хорошее положение среди самок, используя не силу, а связи. Нюхач однажды привёл половину группы к деревьям, которые помнил ещё по предыдущему сезону, и после этого несколько взрослых начали чаще следовать за ним во время кормёжки.

Кривой Клык окончательно вошёл в число моих ближайших союзников. Широкий после той драки с детским копьём изменился сильнее. Он всё ещё оставался опасным и мог избить молодого самца за пищу, но со мной почти не спорил напрямую. При чужих группах часто вставал рядом, поддерживал мои угрозы и подчёркнуто уступал, если мы одновременно тянулись к одному ресурсу. Иногда это выглядело настолько демонстративно, что я подозревал в нём не только подчинение, но и удобный способ пользоваться моей защитой.

За эти годы постарели и Рыжебокая, и Темноглазая. После нескольких лет она перестала возвращаться к старому месту похищения, но если встречала молодого самца подходящего возраста, могла долго смотреть на него, прежде чем решить, что это чужой. Я делал то же самое.

Первые годы каждая соседняя группа заставляла меня искать на детях красноватую гальку. Потом вероятность стала слишком мала, а Тихий перестал быть ребёнком даже в мыслях. Если выжил, он уже вырос. Если нет, искать было нечего.

Оставшиеся до моего века три миллиона лет время от времени вспоминались по самым нелепым поводам. Когда очередное деревянное копьё исчезало через два дня после изготовления, я думал о магазинах. Когда ночью приходилось вставать из-за дождя и искать другое место, вспоминал крышу. После нескольких дней кишечного расстройства особенно отчётливо вспоминал унитаз. Эти мысли не делали жизнь легче, но цифра уже не пугала так, как в день находки гальки.

Система знаков за эти годы тоже усложнилась, хотя существовала только в памяти. Я отказался от нескольких слишком похожих обозначений, придумал отдельные способы показывать вопрос, прошедшее действие и предполагаемое будущее, пытался не создавать знаков, которые легко спутать при плохом освещении или грубой царапине на камне. Иногда в новом сухом гроте я машинально выбирал глазами стену, на которой мог бы оставить сообщение, и всё равно ничего не наносил. Сначала требовалось найти Счастье и научить её читать эту систему. Пирамидок больше не попадалось.

С соседней группой, где оказался Тихий, мы столкнулись не сразу. Сначала один молодой самец из нашей родни несколько раз исчезал рядом с чужими и возвращался с запахом их самок. Потом одна молодая чужая самка провела почти день возле нас, а вечером ушла обратно. Через несколько недель двое чужих самцов избили нашего молодого возле границы привычных маршрутов. В следующий раз Широкий с Метким ответили им камнями. Ни одно событие само по себе не требовало большой войны, но при встречах обе группы всё быстрее переходили от наблюдения к угрозам.

Решающая драка началась возле каменистой возвышенности неподалёку от пещерного района. Мы увидели чужих заранее. Они тоже заметили нас и не отступили.

Широкий первым выдвинулся вперёд. Рядом встал Кривой Клык. Меткий уже держал камень. Я снял один дротик и оставил основное копьё в другой руке. После нескольких минут криков и демонстраций чужой самец бросил камень. Он не попал, но этого хватило.