Книга Ещё не люди, страница 244 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Хороший край всё равно приходилось сначала найти, и именно эту зависимость от случайной находки я начал пытаться изменить слишком рано, едва собственные руки научились достаточно уверенно удерживать камень. Мне было года три или четыре, когда я впервые принёс два подходящих куска к старой твёрдой плите и попытался снять с одного нормальный скол. Я прекрасно видел место удара и примерно представлял направление будущей трещины, но силы детского предплечья для задуманного удара не хватало. Ударник съехал, заготовка только подпрыгнула на плите, а следующий замах закончился болью в пальцах и маленькой ссадиной.

Мать наблюдала несколько секунд, затем подобрала один из камней, понюхала его и бросила в сторону. Пока я искал заготовку в траве, она уже вернулась к кормёжке. После этого я перенёс занятия немного дальше от места, где взрослые считали себя вправе наводить порядок среди детских вещей.

Двое ровесников, напротив, начали возвращаться к моим камням, хотя никакой еды рядом не было. Молодой самец, которого я позже стал называть Щёлком, любил сам звук столкновения камней и быстро обнаружил, что некоторые пары дают особенно резкий треск. Он бил один обломок о другой, менял их местами, бросал надоевшие и хватал новые, причём результатом чаще всего становились ушибленные пальцы и кучка никому не нужного щебня. Молодая самка Глазастая действовала медленнее: прежде чем ударить, долго вертела камень, разглядывала неровности, иногда проводила по ним пальцем и только потом пробовала.

Сначала я попытался превратить их интерес в обучение: показывал место удара, переставлял руки Щёлка, отбирал слишком округлые камни и подсовывал более удобные. Через несколько минут оба перестали следить за тем, что я показывал. Щёлк ушёл соревноваться с другим детёнышем, кто громче стукнет камнем о корень, а Глазастая нашла кусок, который красиво блестел на солнце, и занялась им совершенно не по назначению.

После нескольких таких попыток я перестал портить им игру. Они возвращались к камням сами и повторяли одни и те же действия намного чаще, чем любой взрослый согласился бы делать ради далёкого будущего результата. Мне оставалось иногда подкладывать среди их находок подходящую заготовку и смотреть, что произойдёт без объяснений.

Чаще всего они возились возле Хриплой, пожилой самки с грубым сиплым голосом и плохо сгибавшейся после старой травмы кистью. Она выбирала спокойные места у края группы, где можно было долго кормиться сидя, а детёнышей терпела рядом лучше большинства взрослых. Щёлк однажды засыпал её ноги каменной крошкой, получил короткий хриплый окрик, отполз на полметра и через минуту продолжил бить уже с другой стороны. Хриплая не прогнала его, только отодвинула свою еду подальше от летящих осколков.

Взрослые относились к моим занятиям разумнее. Если рядом не было туши или твёрдой пищи, острый камень им не требовался. Делать его заранее означало потом таскать лишний вес, следить, чтобы край не резал пальцы, и помнить, куда предмет положен. Я слишком хорошо знал, что обычно происходило с полезными вещами. Можно было целый день выбирать камень, старательно получать хороший край, потом забыть его под кормовым деревом, а на следующий день вообще попасться саблезубому, после чего вчерашняя подготовка к будущей разделке окончательно теряла всякое значение.