Книга Ещё не люди, страница 161 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Первое время отравление выглядело терпимо: спина горела, мышцы возле места ужаления неприятно подёргивались, однако я мог ходить и даже присоединился к партии, которая перемещалась к воде. Через час слабость усилилась, движения стали менее точными, а слюны во рту оказалось столько, что приходилось постоянно сглатывать.

Слабость заставила меня сесть в тени раньше остальных, и вскоре одна молодая самка подошла, обнюхала плечо и начала разбирать шерсть там, где я никак не мог показать ей причину происходящего. Белое Веко задержался рядом на несколько минут, затем ушёл вслед за кормящейся партией. Никто не паниковал, потому что вокруг не было ни хищника, ни драки, ни пепла, ни другой понятной угрозы.

К вечеру дыхание стало заметно тяжелее, а попытка подняться закончилась почти сразу, когда ноги задрожали и перестали нормально держать вес. Пришлось остаться возле дерева и устроиться так, чтобы грудь не была прижата к земле. Рядом время от времени появлялись знакомые сородичи: кто-то трогал меня, кто-то садился ненадолго, молодые несколько раз затевали возню совсем близко и получали раздражённый окрик от взрослой самки.

Сознание оставалось ясным дольше, чем тело, поэтому происходящее вокруг ещё долго складывалось в обычную и совершенно понятную картину. В стороне Круглоухий прогонял молодого от пищи, Белое Веко здоровой рукой подтягивал к себе ветвь, а далеко за водой время от времени доносились голоса чужой группы. Всё вокруг продолжало работать без моего участия именно так, как работало утром.

Дыхание становилось всё мельче, а промежутки между попытками вдохнуть глубже — всё длиннее. В какой-то момент я перестал понимать, закрываю глаза на несколько секунд или уже не открывал их гораздо дольше; потом исчезло ощущение земли под боком, а окружающие звуки постепенно отдалились вместе с последним воздухом, который мне удалось втянуть в лёгкие.

Научная основа

Orrorin tugenensis известен из позднемиоценовой формации Лукейно в холмах Туген, расположенных в пределах Восточно-Африканской рифтовой системы на территории современной Кении. Первоначальная серия включала зубы, фрагменты челюстей, бедренные кости, плечевую кость и фалангу кисти; находки происходят из нескольких местонахождений возрастом приблизительно шесть миллионов лет. Отложения Лукейно датированы радиометрическими методами и палеомагнитной стратиграфией, причём для разных частей формации получены значения примерно от 6,1 до 5,7 миллиона лет.

Особое значение имеют бедренные кости. Уже первоначальное описание связывало их строение с наземной двуногостью, одновременно отмечая древесные адаптации в плечевой кости и фаланге. Позднее сравнительный анализ проксимальной части бедренной кости показал комплекс признаков, лучше согласующийся с двуногой нагрузкой, чем с локомоцией современных человекообразных, и в некоторых отношениях напоминающий более поздних австралопитеков. Это не означает современной человеческой походки или отказа от деревьев: имеющийся материал скорее указывает на сочетание двуногости с существенной древесной активностью.

Лукейно представляла собой неоднородную среду. Ископаемые листья из верхней части формации дают для одного из местонахождений оценку среднегодовых осадков около 1720 мм и средней температуры около 20 °C; растительность реконструируется как сезонный листопадный лес или редколесье с открытыми участками и локально более влажными местообитаниями. Изотопные данные по эмали крупных травоядных дополняют эту картину, указывая на смешанную C3–C4-среду — древесные участки и открытые пространства существовали рядом.