Книга Чужое лицо, страница 87 – Михаил Тут

— Стой. Есть место, где берут почти всех, кто сам пришёл и не совсем гнилой. Отряд наёмный. Работа грязная, но кормят. В городе пока стоят.

Писец даже не поднял головы. Значит, порядок был обычный.

Воевода сплавлял неподходящих людей и получал за это мзду. Меня это устраивало, пока отряд оставался в Мерове.

— Про... проводник?

Воевода кивнул одному из ратников.

— Проводи его к Бересту. Скажешь, новый с железом. Пусть посмотрят. Если возьмут — хорошо. Если нет — пусть сами выкидывают.

Ратник повёл меня через две улицы и двор за старым амбаром.

Там стоял отряд наёмников.

Элитой там не пахло. Люди были разные: кто в кожанке, кто в старой кольчуге, кто в толстой стёганке, кто в одежде, которую давно надо было выбросить. Оружие тоже разное. Лица у многих такие, что на рынке рядом с ними кошель лучше держать под одеждой. Бывшие крестьяне, беглые холопы, разорившиеся горожане, несколько явных головорезов. Здесь держали тех, кого можно отправить туда, куда своих жалко.

Командир Берест оказался высоким мужчиной с короткой седой бородой и сломанным носом. Он выслушал ратника, посмотрел на меня и спросил:

— Заикаешься?

Я решил, что здесь можно говорить нормально.

— Когда надо.

Берест усмехнулся.

— Понятно. У нас о прошлом спрашивают мало, если человек не ворует у своих и держит строй. Железо твоё?

— Моё.

— Кольчуга целая?

— Целая.

— Меч держал?

— Держал.

— Коня знаешь?

— Не падаю.

— Уже лучше половины. Косарь!

К нам подошёл десятник. Широкий, рыжий, с рассечённой губой и глазами человека, который больше верит проверке, чем словам.

— Проверь нового, — сказал Берест. — Если годится, бери в свой десяток. Если не годится, скажи, пусть не тратит мой хлеб.

Косарь повёл меня во двор. Там уже собрались наёмники. Проверки они любили. Новый человек давал им повод поржать, поспорить и посмотреть, кому сегодня достанется.

— Имя? — спросил Косарь.

— Нечай.

— Почему лысый?

— Волхв лечил.

— От чего?

— От лишних вопросов.

Кто-то заржал. Косарь тоже усмехнулся.

— С языком не так плохо. Посмотрим руки.

Сначала дали лук.

Мишень поставили далеко. Натянуть тетиву я смог уверенно. Сил хватало. Леший вылечил меня полностью, и тело слушалось хорошо. Но сила не заменяла умение. Первая стрела ушла выше. Вторая — в сторону. Третья попала в край щита, но не туда, куда надо.

— Далеко бьёшь, — сказал Косарь. — Только не туда.

— Учился плохо.

— Это видно.

Потом была лошадь.

Я не упал, и это уже было достижением. Но когда Косарь велел пройти круг, развернуться, поднять с земли кольцо на палке и удержаться на рыси, стало ясно: до нормального конного ратника мне далеко. Лошадь терпела меня, но без уважения. Наёмники смеялись громко, но не зло. Им было весело.

— Не конный, — сказал Косарь.

— Не конный, — согласился я.

Потом меч.

Длинным мечом я уже махал лучше, чем в начале этого мира, но против человека, который работал им годами, этого было мало. Косарь поставил против меня высокого наёмника по имени Рябой. Тот не стал ломать меня сразу. Сначала дал почувствовать, что я успеваю. Потом выбил меч из руки ударом по слабому месту клинка и ткнул учебным деревянным концом в грудь.

Второй бой закончился быстрее. В третьем я попытался зайти ближе, но получил по плечу и бедру.

— Меч не твой, — сказал Косарь.