Книга Чужое лицо, страница 51 – Михаил Тут

— Кончай уже над малым глумиться, - устало сказал сероусый стражник. - Казни уже, раз решили. А бить не смей, а то я сам тебе в рожу двину.

К петле Нечай шёл сам только первые два шага. Потом ноги начали подламываться, но он всё равно пытался идти. Ждан велел стоять прямо. Буряй велел бежать. Ни того ни другого у него не получилось.

У самой петли он попросил подвести его к Ждану хотя бы на миг. Молодой отказал. Нечай попытался объяснить, что Ждан говорил про Сварога, но голос сломался. Старший махнул рукой и сказал:

— Кончайте его уже. И пошли в избу, греться. Рука задубела совсем.

Нечай посмотрел в темноту за частоколом.

— Дядь…

Сказал тихо. Может, никто больше не понял, кого он зовёт.

Но я то понял.

Смерти Ждана и Буряя наполнили метку. Силы хватило бы на несколько коротких рывков, может, на один хороший удар. Но не на дюжину стражников и пятерых велесовичей. Если я выйду, Нечая убьют первым, а потом и меня.

Я остался лежать.

Нечай был слишком лёгкий. Шея не сломалась. Он захрипел, ноги заскребли по снегу. Молодой выругался, схватил мальчишку за ноги и потянул вниз. Не хватило. Подошел тот, которого ранили в бедро и повис на втрой ноге пацана.

Я слышал каждый хрип. Потом стало тихо.

Силы пришла в метку, но я не ощущал ее за болью в сердце. Боль была больше, чем после смерти двух взрослых. Потому что Нечай позвал меня. Потому что верил, что я вернусь. Потому что я лежал рядом и не вышел.

Старший велесович приказал снять тела, бросить в сани и провезти по ближним деревням. Пусть все видят людей самозванца и знают, что бывает с теми, кто поднимает руку на велесовских воинов.

Сероусый выбрал двоих старых дружинников — Власа и Терёху. Одного хромого, другого широкоплечего и седого. Им велели далеко не ехать: показать тела в ближайших деревнях и вернуться. Дальше слухи расползутся сами.

Тела сняли и бросили в узкие заставские сани, в которых обычно возили дрова. Рука Нечая свесилась через борт. Стражник раздражённо закинул её обратно.

Я смотрел на эту руку, пока сани не тронулись.

Велесовичи остались на заставе. Забрали коней, оружие и доспехи. Старший велел утром искать след, проверять хутора, задерживать всех пеших и раненых. Молодой требовал идти в лес немедленно. Третий сидел у костра и повторял, что Мерович где-то рядом.

Он не ошибался. Я был рядом.

Мне надо было уходить. Вместо этого я пополз назад, поднялся в лесу и пошёл за санями.

Они направились вглубь Сварожского княжества. Два старых дружинника шли рядом. Хромой держал повод низкой мохнатой лошади. Не торопились. По дороге хромой сказал, что дело поганое и мальчишку повесили зря. Седой велел молчать: раз был при княжиче, значит, сам виноват.

— И что? — не унимался хромой.

— Хочешь, чтобы твой внук тоже бегал с княжичами и раздевал ратных людей?

— Мой внук умнее.

— Это так кажется… а вот вляпаться он в поганое, или вляпают его, что скажешь?

У ручья дорога вошла между двумя ельниками. Хромой отошёл в кусты, седой остался поправлять ремень на лошади. Я подождал, пока расстояние между ними станет побольше, и пошёл за хромым.

Он услышал скрип снега . Старый, но не глухой.

— Терёха? - Он повернулся, опуская руку к ножу. Сулица вошла ему снизу под рёбра, но хромой успел отступить, и удар не его убил сразу. Он схватился за древко и полоснул меня ножом по бедру, но кольчужная юбка и толстая одежда защитили ногу.