Книга Чужое лицо, страница 180 – Михаил Тут

— Не трогай, порежешься.

— Я осторожно.

— Вот именно это обычно говорят перед тем, как порежутся.

— Я уже взрослая.

— Тебе десять.

— Почти одиннадцать.

Мать молча забрала у неё край кольчуги и помогла натянуть. Когда я снова затянул пояс, мы поднялись во двор.

Последних двух охранников добили.

Живыми из нанятых остались Вьюн и трое. Один держался за рассечённое плечо, второй хромал, третий был мужиком с изрезанными ушами. Остальные лежали среди тел.

Метка продолжала тянуть понемногу от тех, кто умер рядом. Уже не так резко, как от моих ударов, но достаточно, чтобы в груди накапливалась тяжесть. Я чувствовал каждую новую смерть как слабый холодный толчок.

Выжившие не тратили времени.

Они добивали раненых.

Не только врагов.

Высокий с топором ещё дышал, но не мог подняться. Мужик с ушами наклонился над ним, коротко ударил ножом в горло и тут же начал снимать сапоги.

— Он свой, — сказал я.

— Был, — ответил тот. — Теперь доля между живыми.

Ещё одна смерть отозвалась под сердцем.

Они раздели всех. Снимали кольчуги, сапоги, ремни, даже нижние рубахи, если ткань была целой. Добычу грузили на две стоявшие во дворе сани. Радовались почти по-детски: вещей оказалось больше, чем они ожидали, а делить теперь предстояло на троих.

— Плата, — напомнил мужик с ушами.

Я бросил ему кошель.

Тот поймал, потряс и заглянул внутрь.

— Тут за всех?

— За всех двадцать пять.

Он поднял голову.

— Нас трое.

— Значит, делите на троих.

Раненый в плечо засмеялся.

— Вот это дело.

Хромой тоже засмеялся, но не успел закончить. Мужик с ушами ударил его ножом под рёбра. Тот отшатнулся, посмотрел на рукоять в животе и сел в снег.

Метка снова дрогнула.

— Теперь на двоих, — объяснил убийца.

Раненый в плечо замер.

— Ты чего?

— Он всё равно хромой. На дороге задерживал бы.

Хромой упал на бок. Мужик выдернул нож и уже тянулся к его поясу.

Раненый понял всё правильно и ударил первым.

Нож вошёл мужику с ушами под подбородок. Тот ещё попытался схватить кошель, но пальцы разжались. Раненый толкнул тело ногой, подобрал деньги и обернулся к нам.

Ещё один холодный толчок под сердцем.

— Сани мои.

Вьюн рассмеялся.

— Обе?

— Одни. Вторые забирайте.

— А лошади?

— Какие запрягу.

Он отступил к саням, держа нож наготове.

— И не идите следом.

Никто не двигался.

Тогда он вытащил второй нож и указал на сестру.

— Я кидаю хорошо. Сделаете шаг — сначала в девчонку.

Я видел, как он держит клинок. Не хвастался. Действительно умел.

За его спиной зашевелился только что убитый мужик с ушами.

Тело поднялось на четвереньки.

Раненый услышал шорох и обернулся.

Поздно.

Мертвец бросился ему на спину, обхватил голову и резко дёрнул. Шея хрустнула. Оба рухнули возле саней.

Метка приняла ещё одну смерть.

Леонтий вышел из тела и остановился рядом.

— Это было необходимо? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он. — Но девочка осталась жива.

Вьюн молча подошёл к трупам. Сначала забрал кошель, потом обыскал обоих и нашёл ещё несколько монет и два ножа.

Кошель протянул мне.

— Возьми.

— Это твои люди.

— Уже нет.

Он кивнул на сани, нагруженные оружием, доспехами и одеждой.

— Мне хватит. Кони, добро, всё это можно продать. Денег здесь слишком много для одного честного человека.

— Ты же вор.

— Поэтому и говорю.

Во дворе остались только мы: я, мать, сестра, Вьюн, Леший и Леонтий, которого, кроме меня, никто не видел.