Книга От куртизанки до принцессы, страница 73 – Айрин Валери

Вильям сделал несколько шагов и осторожно, но страстно он опустил её на шёлковые простыни широкой кровати. Алое платье, словно пламя, раскинулось вокруг неё, подчёркивая белизну кожи. Он на секунду отстранился, чтобы взглянуть на неё — и в этом взгляде было столько восхищения, что его невеста невольно зарделась, и от этого ему захотелось сорвать это платье с неё немедля.

Его пальцы коснулись ленты, и он резко рванул ее, та с треском, разошлось на корсете.

Ткань платья послушно скользнула вниз, открывая плечи, затем грудь, вздымающуюся от прерывистого дыхания. Девушка осталось только в юбке. Он провёл ладонью по её коже — и она вздрогнула, ощутив, как от этого простого прикосновения по телу пробежала горячая волна.

— Как ты прекрасна, моя пташка — выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло, словно ему было трудно говорить.

Он наклонился и прикоснулся губами к её шее — сначала легко, едва ощутимо, затем чуть сильнее, оставляя на коже горячие следы своих поцелуев. Она застонала, выгибаясь навстречу ему, её пальцы вцепились в его волосы.

Он продолжал спускаться ниже, его губы ласкали её грудь, с наслаждением, он прикусил слегка сосок, и Лауриетта застонала. От чего принц почувствовал, такое сильное возбуждение, которое не испытывал не с одной девушкой. С каждым прикосновением её тело, разгоряченное от его ласк, отзывалось всё сильнее, всё нетерпеливее. Он почувствовал, что она больше не могла сдерживаться — её руки потянулись к нему, дрожащие пальцы принялись расстёгивать пуговицы на его штанах, желая наконец ощутить тепло его кожи.

Он, не смея ей перечить, двинулся навстречу, словно был не властным принцем, а покорным слугой её желаний. Наконец проворные пальцы расстегнули последнюю пуговицу, и перед ней показалось его естество. Он увидел, как округлились её глаза — в них вспыхнуло и удивление, и затаённая страсть, и что-то ещё, почти невинное любопытство, от которого в его груди сладко защемило. Невольно улыбка вырвалась из его уст — тёплая, немного растерянная, но полная нежности.

Она на секунду замерла, словно собираясь с духом, а затем, подняв на него взгляд, в котором плясали озорные искры, прикоснулась губами — сначала робко, едва ощутимо, словно пробуя на вкус запретный плод. Затем, осмелев, обхватила губами, и Вильям резко выдохнул, его пальцы невольно вцепились в ткань покрывала, словно он пытался удержаться на краю пропасти, в которую его неумолимо затягивало.

Её движения поначалу были неуверенными, но с каждой секундой становились смелее, настойчивее. Она словно изучала его, наслаждаясь тем, как он реагирует на каждое её прикосновение, как его дыхание становится всё более прерывистым, хриплым, как в его груди зарождается низкий, глухой стон, который он тщетно пытается сдержать.

— Лаури… — его голос прозвучал глухо, почти умоляюще, словно он просил её остановиться — или, напротив, продолжать, не останавливаясь ни на секунду.

Она не ответила — лишь подняла на него глаза, и в этом взгляде было столько страсти, столько откровенного желания, что у него потемнело в глазах. Её губы продолжали ласкать его, её язык играл с ним, то дразня, то даря невыносимо сладкое наслаждение, от которого всё его тело напрягалось до предела, словно тетива лука перед выстрелом.