Книга Мой свет средь миров, страница 80 – Мила Юстус

В их отношениях что-то кардинально и бесповоротно изменилось. Его сын — надежда и гордость рода — больше не прислушивался к нему. Ратмир избрал новый путь, в котором для него не было места. Горечь потери смешивалась со злостью и отравляла всю его сущность.

— Отец, что скажешь? — голос сына звучал как никогда твёрдо.

— Ты спрашиваешь? — нарочито удивлённо усмехнулся он. — Насколько я понял — ты ставишь меня перед фактом.

— Я без неё не могу, — устало произнёс Ратмир. — Как и она без меня.

— Это землянка тебе сказала? — язвительно поинтересовался Воибор.

— Нет, ты сам меня учил, что словам не всегда можно доверять — только делам. — Он устремил на отца печальный взгляд. — Веста ни разу не обманула меня ни словом, ни делом.

Главнокомандующий смотрел в измученные глаза сына и с дрожью вспомнил, как во взгляде его умирающей супруги отразилась подобная грусть. Грусть разлуки. Ратмир боялся разлуки с землянкой. Его взгляд говорил, что произошло нечто ужасное. Воибор же, несмотря ни на что, боялся потерять сына.

— Что произошло? — сурово спросил он.

Ратмир знал этот непреклонный тон сурового воина, коим являлся отец. Не имело смысла что-либо скрывать от него, он всё равно докопался бы до правды. Главнокомандующий ни перед чем никогда не останавливался, и мог даже применить силу. Филакас опасался, что Веста могла пострадать.

— Она вчера пыталась покончить с собой, чтобы не дать Атанасиусу завладеть своей энергией, — признался он, с ужасом вспоминая едва не случившуюся трагедию.

— И каким образом землянка собиралась это сделать? — Воибор, прищурившись, взглянул на сына. — Я лично наложил на неё заклятье безопасности, на следующий день после вашего возвращения с Земли.

— Веста сохранила осколок Гильфы, которым меня пытались убить, — через силу выдавил тот.

— Что за глупая девчонка, — как-то слишком мягко возмутился Воибор, заставляя Ратмира удивлённо покоситься на него. — Неужели не знает, что даже просто находясь в помещении, осколок воздействует на тех, кто поблизости? Он по-прежнему ищет сосуд для себя.

— На неё он совершенно не повлиял, — поторопился успокоить отца филакас. — Я бы сразу заметил.

— Что значит: сразу бы заметил? — Воибор ошеломлённо посмотрел на него. — Только не говори, что провёл ночь у неё.

— Я остался присмотреть за Вестой, — признался он, благоразумно умолчав об остальных событиях. — Неужели ты считаешь, что я стал бы рисковать её благополучием?

— Ты хоть слышишь, что несёшь? — вновь разъярился главнокомандующий. — То есть, ты совершенно не думаешь ни о себе, ни о своём многообещающем будущем.

— Моё будущее — Веста, — поднял твёрдый взгляд на отца Ратмир. — Иного я не желаю.

Они молча смотрели друг на друга, упрямо не отводя глаз. На высоких скулах Воибора заиграли желваки, выдавая подлинную ярость, испытываемую им. Ратмир непокорно глядел в ответ, осознавая, что на этот раз ничто не заставит его отступить от принятого решения.

— Я не дам на это согласие, — отрезал отец, чуть слышно скрипнув от гнева зубами. — Ты требуешь невозможного — я не хочу потерять и тебя.

— Если не примешь мой выбор — потеряешь уже сейчас. — Филакас решительно сложил руки на груди. — Я отрекусь от рода и мы с Вестой покинем Пареллу.

Главнокомандующий не ожидал подобного от сына. Он с шумом выдохнул и присел на ближайший стул. Ратмиру показалось, что отцу стало плохо и он спешно устремился к нему. Но тот лишь небрежно взмахнул рукой, останавливая его на полпути.