Книга Зверь в моем замке, страница 8 – Элейн Торн

Она прошла мимо колонны, провела рукой по живой коре и почувствовала, как дерево ответило ей — лёгкой дрожью, тёплой пульсацией, словно узнало её. В дальнем конце зала возвышался трон. Вернее, не трон в человеческом понимании — не кресло с высокой спинкой, не золотое седалище. Это было живое дерево, чьи корни сплелись в подножие, а ветви образовали спинку и подлокотники. Оно цвело — прямо сейчас, в разгар ночи, — и лепестки его цветов были серебряными, с голубоватой каймой по краям. Трон пустовал, но от него исходило такое ощущение присутствия, словно тот, кто восседает на нём, только что вышел — или вот-вот вернётся.

— Где я? — прошептала Лианна, и голос её, подхваченный эхом, умчался под своды, к самым звёздам.

Никто не ответил. Но она вдруг почувствовала, что в зале не одна.

Из-за дальней колонны, там, где свет костра смешивался с тенями, на неё смотрели. Она не видела лица, но чувствовала взгляд — пристальный, спокойный, ничуть не враждебный. Так смотрит волк из чащи: не нападая, но и не прячась. Этот взгляд проникал под кожу, добирался до самого сердца и сжимал его мягкой, но властной рукой.

— Кто ты? — спросила Лианна, и на этот раз голос её прозвучал твёрже. — Покажись.

Тень шевельнулась. Из полумрака, медленно, словно нехотя, вышел мужчина.

Он был высок и строен, широк в плечах, но двигался с той особой, текучей грацией, какая бывает у хищников — у волков, у рысей, у тех, кто привык не ходить, а скользить по земле. Одет он был странно: плащ из серебристого меха, скреплённый на плече пряжкой в виде волчьей головы, под ним — тёмная туника без вышивки и гербов, простые кожаные штаны, высокие сапоги. Ни короны, ни золота, ни драгоценных камней — только на пальце правой руки мерцало простое серебряное кольцо. И всё же от него исходила такая сила и уверенность, что Лианна невольно отступила на шаг, прижимая ладонь к груди.

Лица почему-то Лианне не удавалось разглядеть. Только белые волосы.

Белые. Как первый снег, выпавший на мёрзлую землю. Как лунный свет на неподвижной воде. Как иней, что по осени ложится на жухлую траву. Они падали на плечи тяжёлыми прядями, и в них, казалось, запутались звёзды — те самые, что плыли над головой. Они обрамляли его лицо, словно драгоценная оправа.

— Лианна, — произнёс он, и голос его прозвучал низко, мягко, с какой-то странной, вибрирующей нотой. Так говорит ветер в вершинах сосен. Так звучит далёкий волчий вой, долетевший до спящего дома сквозь закрытые ставни.

— Я не знаю тебя, — прошептала Лианна, и собственный голос показался ей чужим, слишком тонким.

Он сделал шаг к ней. Ещё один. Теперь они стояли так близко, что она чувствовала исходящий от него запах — незнакомый, дурманящий. Он пах ночным лесом после дождя, дубовой корой, нагретой солнцем за долгий день, и чем-то ещё — чем-то диким, мускусным, чему она не могла подобрать названия. Этот запах проникал в неё, как тёплый туман, и оседал где-то глубоко, у самого сердца.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Прикосновение было лёгким, как крыло мотылька, и в то же время обжигающим, как уголёк, выпавший из костра. Лианна вздрогнула, но не отстранилась. Ей вдруг показалось, что она знает этого человека. Знает давно. Очень давно. Может быть, в другой жизни. Может быть, в сотне других жизней.