Книга Зверь в моем замке, страница 44 – Элейн Торн

Но Лианна почти не замечала холода. Она вдохнула полной грудью — глубоко, жадно, — и впервые за неделю почувствовала, что живёт. Воздух был колючим, как можжевельник, и пьянил, как молодое вино. Мир за стенами замка оставался всё тем же — серым, мокрым, продуваемым всеми ветрами, — но теперь он казался ей другим. Более ярким. Более живым. Как будто кто-то снял с её глаз мутную пелену. И она знала имя того, кто это сделал.

Кайла она нашла у старой скамьи в парке — единственном уголке Вороньего Гнезда, который ещё можно было назвать красивым. Когда-то здесь цвели розы, посаженные леди Элинорой, но теперь кусты одичали, и лишь несколько поздних бутонов ещё цеплялись за колючие ветки, бледно-розовые на фоне серого камня. Скамья стояла под старым раскидистым дубом, чьи листья уже облетели, оставив голые ветви чертить небо, как трещины на старом пергаменте. Кайл сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на облака, но, заслышав шаги, тут же вскочил.

— Лианна! — Он осёкся, словно сам испугался, что назвал её так просто, без титула. — Тебе уже можно гулять? Лекарь разрешил?

— Разрешил, — улыбнулась она, усаживаясь рядом. — Сказал, свежий воздух полезен. А я подумала: когда ещё выпадет случай съесть пирожки на скамейке?

Она извлекла из складок плаща небольшой свёрток — два пирожка с мясной начинкой, ещё тёплых, украденных на кухне. Один протянула Кайлу, второй оставила себе. Кайл принял угощение с таким видом, словно ему вручили королевскую награду, и осторожно откусил кусочек.

— Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Лучше, чем в конюшне.

— В конюшне ты ешь сено? — поддела она.

— Почти. — Кайл усмехнулся. — Солёную кашу и чёрствый хлеб. Но я не жалуюсь. Конюхам вообще-то не положены пирожки.

— А друзьям леди — положены, — ответила Лианна.

Кайл покраснел и уткнулся в пирожок. Они сидели молча, слушая, как ветер шуршит палой листвой, и это молчание было уютным — не таким, как в подземелье, но по-своему тёплым, привычным, как старое одеяло. Лианна думала о том, как странно: с Кайлом ей было спокойно. Надёжно. Как за каменной стеной. А с Эйнаром — по-другому. С ним сердце билось быстрее, и мир становился ярче, и каждый звук, каждый запах, каждый взгляд имели значение.

— Ты сегодня какая-то... другая, — заметил Кайл, доев пирожок и вытирая руки о штаны. — Я бы сказал — счастливая. Но боюсь ошибиться.

— Не ошибаешься, — ответила Лианна, глядя на голые ветви дуба. — Я просто рада, что выздоровела. И что могу гулять. И что... — она запнулась, подбирая слова, — ...что ты рядом.

Кайл улыбнулся — широко, искренне, той самой мальчишеской улыбкой, которую Лианна помнила с детства. Он ничего не ответил, но его пальцы, лежавшие на скамье, чуть сдвинулись ближе к её руке. Почти коснулись. Почти. Лианна сделала вид, что не заметила.

Они просидели в парке до сумерек. Говорили о пустяках: о новой лошади, которую привели с востока, о том, что Изольда опять ссорилась с поварихой, о том, что Седрик проиграл в кости и теперь злой как собака. Лианна смеялась, слушая его рассказы, и чувствовала, как день катится к закату — медленно, но неумолимо.

Когда первые тени легли на дорожки парка, она поднялась.

— Мне пора, — сказала она.

— Я провожу, — предложил Кайл.

— Не надо. — Она коснулась его плеча. — Спасибо за компанию. И за пирожки... то есть, за то, что съел со мной пирожки.