Книга Зверь в моем замке, страница 15 – Элейн Торн

Она опустила глаза. Он был прав. Он всегда был прав, когда дело касалось её. И от этого становилось тепло и чуточку грустно одновременно.

— Просто этот сон был... слишком настоящим, — сказала она тихо. — Как будто я правда там была. Как будто этот человек... он знал меня. А я знала его. Но я никогда не видела его раньше.

Ветер трепал волосы Лианны, выбивая прядки из утренней причёски. Море шумело ровно, спокойно, словно напоминая, что всё проходит — и тревога, и страх, и даже жизнь.

— Может, увидишь когда-нибудь, — сказал Кайл задумчиво. — Если судьбе будет угодно.

Он произнёс это так просто, что Лианна не нашлась с ответом. Они сидели на берегу, и молча смотрели на море. Чайки кружили над скалами, выписывая в небе медленные круги. Где-то далеко, у горизонта, темнела полоска тумана — предвестник вечернего шторма.

— Знаешь, — сказала Лианна вдруг, — я рада, что ты здесь. Что ты есть.

Кайл вздрогнул. Она редко говорила такие вещи вслух. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. «Я люблю тебя с тех пор, как мы детьми строили замки из песка. Я люблю тебя каждую минуту каждого дня, и это самая сладкая и самая горькая правда моей жизни». Но он не сказал этого. Не посмел.

— Я всегда здесь, — ответил он просто. — Куда бы ты ни пошла. Что бы ни случилось.

Лианна улыбнулась. Она не поняла. Вернее, поняла, но не так, как ему хотелось бы. Для неё эти слова были просто подтверждением дружбы — крепкой, проверенной годами. Она не знала, что за ними стоит нечто большее. А Кайл не решался ей об этом сказать.

Они ещё долго гуляли вдоль берега. Кайл нашёл на песке обточенный морем кусочек янтаря и протянул ей — маленький, золотистый, с вкраплением доисторической мошки внутри. Солнце просвечивало его насквозь, и камень горел, как застывшая капля мёда.

— На счастье, — сказал он просто.

Лианна сжала янтарь в ладони. Камень был тёплым — то ли от солнца, то ли от рук Кайла.

— Спасибо, — прошептала она. — Я буду хранить его.

Ей хотелось сказать ему что-то важное — может быть, о том, как она ценит его дружбу, как благодарна за то, что он всегда рядом, даже когда весь мир отворачивается. Но слова не шли. Они никогда не шли, когда дело касалось чувств. Поэтому она просто спрятала янтарь в карман платья — рядом с серебряной шпилькой, которую обронила утром, и вдруг вспомнила, что захватила с собой кое-что ещё.

— Ой, — сказала она, запуская руку в тканевую сумку, что висела у неё на плече. Обычно Лианна носила в ней книги и восковые таблички для уроков, но сегодня утром, проходя мимо кухни, она стащила кое-что повкуснее. — Я же совсем забыла. Мы ведь даже не пообедали.

Она извлекла из сумки свёрток, завёрнутый в чистую льняную салфетку, и разложила его прямо на песке, поверх расстеленной куртки. В свёртке обнаружились: два ломтя свежего хлеба с хрустящей корочкой, ещё хранившие тепло печи; горшочек мягкого козьего сыра, приправленного зеленью и чесноком — повариха делала такой по особому рецепту, и Лианна знала, что Кайл его обожает; четыре маленьких яблока, сорванных вчера в саду, — краснобокие, с лёгким винным ароматом; и, наконец, главное сокровище — горсть медовых орехов, завёрнутых отдельно, в промасленную бумагу. Их готовили только по праздникам: грецкие орехи обжаривали в меду до хруста, а потом обваливали в толчёной коре коричного дерева. Лианна стащила их прямо из-под носа у поварихи, пока та отвернулась к очагу.