Книга Адепты Формы, страница 51 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

* * *

Где-то за их спинами, в стеклянном здании на бульваре Руаяль, человек по имени Николас набирал короткое сообщение. «Двое. Были у Мюллера. Он говорил».

Антон этого не видел. Но впервые с начала всей истории он чувствовал, что он не охотится. А то, что его ведут.

Доктор Маркус Вайднер стоял у панорамного окна и смотрел на Цюрихское озеро. Утреннее солнце превращало воду в расплавленное серебро. Где-то внизу, на набережной, маленькие фигурки людей спешили на работу и не подозревали, что их судьбы можно просчитать, направить, использовать.

Ему исполнилось пятьдесят три года. Седина тронула виски, но глаза оставались молодыми, внимательными и цепкими. В них можно увидеть ту особую искру, которую люди принимают за интеллект. На самом деле это нечто другое. Голод. Голод человека, который слишком долго ждал своей очереди.

Позади раздался мягкий звук открывающейся двери кабинета.

— Маркус, отчет по Тальхайм готов, — Ева Кассель доложила деловым голосом, без лишних интонаций. — Сорок семь миллионов евро зашло на наши банковские счета. После вычета операционных расходов — сорок один миллион чистой прибыли.

Вайднер не обернулся.

— Положи на стол.

Он услышал, как она подошла, как лег на полированную поверхность планшет с цифрами. Сорок один миллион евро за три месяца работы. За одну семью, которая сама не понимала, что с ней произошло.

Элиза фон Тальхайм сейчас, вероятно, благодарит судьбу за чудесное спасение. Главный свидетель обвинения отозвал свои показания. Прокурор ушел в отставку. Новый инвестор появился как по волшебству. Она даже не подозревает, что волшебство запрограммировали.

— Есть проблема, — добавила Ева. — Николас сообщает, что в Мюнхене появились двое. Женщина и мужчина. Представились исследователями семейных архивов. Говорили с Элизой около двух часов.

Маркус медленно повернулся.

— Описание?

— Женщина — около тридцати пяти, немка, возможно, ученая степень. Мужчина — примерно того же возраста, славянская внешность. Николас проверяет.

— Орден?

— Пока не подтверждено. Но профиль похож.

Вайднер кивнул.

Орден. Доминиканцы с их смешной верой в то, что баланс нужно охранять. Пятнадцать лет он наблюдал за ними издалека. Они знали о Форме почти столько же, сколько он. Но в отличие от него, они ее боялись. Страх является плохим советчиком в делах, где требуется точность.

— Продолжайте наблюдение, — распорядился он. — Если это орден, они будут осторожны. У нас есть время.

Ева кивнула и вышла. Дверь закрылась за ней беззвучно. Вайднер вернулся к окну.

Орден.

Интересно. За пять лет активной работы это первый раз, когда они подобрались так близко. Возможно, он допустил ошибку с Тальхайм. Слишком громко. Слишком прибыльно. Слишком заметно.

Но как устоять перед соблазном?

Он усмехнулся собственному отражению в стекле. Пятнадцать лет назад он был никем: доцентом на кафедре религиоведения в Мюнхенском университете, специалистом по средневековым ритуалам — теме настолько узкой и бесполезной, что коллеги смотрели на него с плохо скрываемой жалостью.

«Вайднер? А, это тот, который об экзорцизме пишет. Занятный чудак».

Занятный чудак. Он помнил это оскорбительное определение. Помнил, как его произнес профессор Штайнер на факультетском собрании. Произнес вроде бы нейтрально, но с той особой интонацией, которая превращает слова в приговор.