Онлайн книга «Адепты Формы»
|
Софи открыла папку на рабочем столе. «ЛЕВАН_Адам_профиль. docx». Ее работа. Ее слова. «Субъект демонстрирует сильную привязанность к матери. Рекомендуется использовать разлуку как основной инструмент давления. Страх темноты является сильным дополнительным фактором. Не рекомендуется физическое насилие, поскольку ребенок может уйти в диссоциацию, что снизит эффективность психологического воздействия», — она написала это. Своими руками. Своими словами. Она написала инструкцию, как пытать шестилетнего ребенка, не оставляя следов. Софи закрыла файл. Закрыла ноутбук. Закрыла глаза. В темноте перед ней стояло лицо Адама. Губы, которые шепчут «мама». Плечи, которые трясутся от беззвучного плача. Хватит. Она знала, что должна сделать. Знала уже давно, просто не позволяла себе думать об этом, прятала мысль в самый дальний угол сознания, закрывала на замок, выбрасывала ключ. Но теперь замок сломался, и мысль вышла на свет. В комнате Софи было темно. Она специально не включала свет. Сидела на полу, спиной к стене, и думала о Форме. Она знала о ней теоретически всё. Вайднер рассказывал, показывал документы, архивы, записи ритуалов. Несколько раз объяснял механику: есть запрос, цена, исполнение. Всё просто, всё логично, всё работает. Но одно дело знать, а другое — сделать. Она встала, прошла к столу, где лежали ее записи и копии документов Вайднера, которые она делала тайком, на всякий случай. Ритуалы, формулы, правила. Всё просто. Круг. Символы. Слова. Кровь. И готовность платить. Софи начертила круг на полу. Руки не дрожали, и она удивилась этому, думала, будет страшно, но страха не было. Только усталость и странное, холодное спокойствие. Она произнесла слова. Латынь давалась легко — сработала хорошая память и годы работы с текстами Вайднера. «Forma, exaudi me…» Воздух изменился. Стал плотнее, холоднее. Софи почувствовала давление в груди, как будто кто-то положил руку на сердце и сжал. «Venio ad te non ut serva, sed ut paenitens…» Она изменила формулу. Не «раба», а «кающаяся». Маленькая деталь, важная. «Peto liberationem pueri…» Свет погас. Не мигнул, а просто исчез. Темнота стала абсолютной. И в этой темноте появилось присутствие. — Софи Лоран, — голос шел отовсюду и ниоткуда. Мягкий, почти ласковый. Женский. — Ты знаешь мое имя? — удивилась Софи недрогнувшим голосом. — Я знаю всё. — Пауза. — Ты знаешь обо мне уже несколько лет. И ничего не просила. До сегодняшнего дня. Но ты привела ко мне больше людей, чем большинство священников. — Я не хочу ничего для себя. — Я знаю. — Пауза. — Чужой ребенок. Сын человека, которого вы хотели уничтожить. Зачем тебе это? — Искупление. Слово вырвалось само. Простое. Честное. Форма молчала. Долго. Софи чувствовала, как ее изучают. Изучают не глазами. Взвешивают. Измеряют. — Искупление, — повторила Форма наконец. — Редкое слово. Редкий мотив. Обычно люди приходят и просят за себя. За своих, не за чужих. — Он не чужой. — Ты никогда его не видела. — Я… я знаю его страхи. Его привязанности, — Софи закрыла глаза. — Я знаю о нём больше, чем о ком-либо. И я использовала это знание, чтобы причинить ему боль. — И теперь хочешь исправить? — Да. — Ценой? — Да. Снова молчание. Софи ждала. — У тебя нет детей, — произнесла Форма. — Нет мужа. Нет семьи. Обычная цепь тут не работает. |