Книга Форма сохранена, страница 62 – Ярослав Кирилишен

Тень сказала:

— И если после разговора ты всё еще захочешь меня… я вернусь.

* * *

Адам шел по пустым улочкам к монастырю, едва чувствуя землю под ногами. Снег не шел, но воздух был холодным, как перед смертью человека. Город выглядел брошенным, будто сама Прага держала дыхание, наблюдая, куда он направится. Лишь у ворот костёла святого Яна Непомуцкого мерцал слабый огонь свечи в окне.

Адам постучал. Дверь открылась осторожно, словно изнутри боялись увидеть чумного стража. Томаш замер, увидев лицо Адама.

— Господи… — прошептал монах. — Ты словно постарел за ночь.

Адам не улыбнулся.

— Мне нужно поговорить.

Томаш отступил в сторону.

— Заходи, но тихо. Братья спят.

Они вошли в маленькую библиотеку, пахнущую пылью, воском и горькими травами, которые монахи использовали для окуривания помещений. На столе мерцала свеча. Томаш сел напротив.

— Говори, — тихо разрешил он.

Адам долго молчал. Потом поднял глаза, и Томаш увидел в них то, чего прежде не бывало. Там была бездна.

— Ты спрашивал вчера, — начал Адам, — хочу ли я победить смерть. Вопрос неправильный. Я хочу… изменить ее правила.

Томаш сжал пальцы.

— Адам…

— Вчера я слышал… голос.

Томаш не удивился. Это удивило самого Адама.

— Голос чего? — осторожно спросил монах.

— Не знаю. Он был не человеческий. Не божественный, — Адам провел руками по лицу. — Что-то другое. Что-то… между. Форма…

Томаш медленно поднялся. Достал с полки старую книгу, переплетённую в темную кожу. Положил на стол и открыл на середине. Там были записи, сделанные чернилами, которым от времени почти не удалось побледнеть.

— Ты думаешь, что ты первый, — начал Томаш. — Но это не так.

Адам напрягся.

— Церковь… знает… знала?

— Да. Церковь знает о многих вещах, которые нельзя объяснить мирянам. Знает о тех голосах, что шепчут людям в миг отчаяния. Знает о тенях, которые приходят к тем, кто стоит рядом с гибелью мира. И об одной сущности, которая переходит из века в век, меняя лицо, но сохраняя суть.

Он перевел взгляд на Адама.

— О том, что ты называешь Формой.

Слово упало, как камень. Адам почувствовал, как кожа на затылке вздыбилась.

— Ты… тоже знал?

— Я подозревал. С того мига, как увидел твой взгляд вчера. Так смотрят те, кого коснулась бездна.

— И ты ничего не сказал⁈

Томаш прикрыл глаза.

— Потому что надеялся, что ты спишь. Потому что наделся, что это лишь временный туман горя. Что ты не услышал ее. Что ты еще спасаем.

Адам ударил кулаком по столу.

— ЧТО ЭТО⁈

Томаш открыл книгу, показал страницу, исписанную латынью.

— В старой книге ордена говорится о некой forma exterior (форме извне). Сущности, которая отвечает не за души, а за волю. Которая не судит, не карает, не награждает. Она… балансирует. Она чувствует трещины в человеческом духе… и входит в них.

Он посмотрел Адаму прямо в глаза.

— Она заманивает обещанием нарушить порядок мира. Не чудом, как Господь. Не наказанием, как дьявол. А договором.

Адам побледнел.

— Договором… с кем?

Томаш закрыл книгу.

— Ни с кем, Адам. А с чем. Тем, что было до языка, до веры, до законов. То, что люди раньше называли «духом смерти», «тенью судьбы», «первородной жаждой».

— И ты хочешь сказать, — голос Адама дрогнул, — что это… уже приходило в наш мир?

— Несколько… много раз. И каждый раз, когда мир был на грани. Чума, войны, тирании, падения королевств. Оно приходит туда, где люди больше всего желают изменить судьбу. А молитвы бессильны.