Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 60 – Павел Астахов

У меня дочка родилась в 2015 году, когда у нас уже шли боевые действия. Ей восемь лет, она ребенок войны. Сыну семнадцать лет, когда началась война, он едва окончил второй класс, а сейчас вот окончил школу. То есть вся его сознательная жизнь прошла в военное время. Моя семья все время находилась в Донецке, никуда не уезжала. Все девять лет.

Для меня чудо – это жизнь, семья, мир. Мы сейчас воюем, чтобы был мир все-таки. И это не просто слова. Я находился в зоне боевых действий, испытал это всё. И я хочу, чтобы мои дети, мои потомки жили в большой, нормальной стране, с нормальными ценностями. С православной верой. Потому что то, что происходит сейчас на Западе, – это ужасно. Это ведет к какому-то катаклизму, коллапсу. Просто самоуничтожение. А смысл жизни состоит в том, чтобы оставить детям после себя жизнь лучше, чем была. И чтобы они могли потом своим детям что-то оставить. Это наша земля. Поэтому вот в этом смысл и есть».

Слова «наша земля» и «православная вера» для Андрея не пустой звук. Его прадед Михаил Иванович Лысенко был православным священником в Курской епархии. В конце тридцатых годов прошлого века ГПУ и НКВД затеяли громкий процесс, получивший название «дело священников». По этому делу осудили более сорока священников во главе с Петром Григорьевым. Им вменяли то, что они проводят антисоветские обряды и люди тянутся к священнику более, нежели к коммунизму. Иными словами, их осудили за веру православную. Все священники получили разные сроки – от пяти до пятнадцати лет – и были сосланы на тяжелые работы. Михаила Ивановича сослали на Беломорканал, и пять лет он находился на строительстве этого канала. Вернулся он уже перед самой войной и оставшуюся жизнь прожил в Донецкой области, в городе Торез (ранее – Чистяково), работая фельдшером, то есть так и иначе помогая людям.

Дед Андрея по материнской линии после окончания девятого класса школы добровольцем пошел на войну и стал танкистом. В 1943 году он горел в подбитом танке и из-за тяжелого ранения, которое стало у него вторым, был комиссован. Служил в армии и родной дядя Андрея, сейчас полковник в отставке.

Так что для самого Андрея защищать Родину и православную веру – это продолжение дела его предков да и всей его семьи.

«Мы защищаем свою Родину, – твердо произносит он в разговоре со мной. – И стараемся своим детям, следующему поколению, оставить нашу землю. Причем вот интересная аналогия: ожесточенные боевые действия сейчас идут там же, где шли в Великую Отечественную, в тех же городах: Дебальцево, Саур-Могила и других. И мы видим ту же свастику на украинской технике, что была тогда».

Иными словами, для Андрея, как и для многих других наших воинов, нынешняя война отнюдь не бессмысленна. Это война за Родину, за будущее детей, за настоящие ценности в жизни и, конечно, за веру.

Огромное количество Господних чудес происходит на наших глазах в местах, где идет СВО. И одно из них – это необыкновенное число бойцов, которые крестятся в православие прямо в зоне боевых действий. На сегодняшний день крещены уже больше 80 000 воинов. Как раз об этом мы вместе с командой «Соловьев Live» сейчас снимаем фильм, и в процессе съемок я уже успел узнать множество интересных историй.

В феврале 2026 года мы побывали в Запорожье, в блиндажных храмах под землей, которые теперь есть в каждом полку, бригаде и дивизии. Их создают и обустраивают сами военные, что само по себе чудо, а затем туда приезжают батюшки для коротких служб и совершения обряда крещения. Для меня эти храмы чем-то сродни катакомбным церквям начала первого тысячелетия нашей эры – в те времена римские императоры подвергали христиан кровавым гонениям, и церковь уходила в подполье, собираясь в подземельях.