Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 125 – Павел Астахов

Например, на Афганской войне случился момент, когда Валерий Бурков не смог остаться в стороне и спас человека от смерти. Дело было так: бойцы поймали шпиона-душмана, но в процессе допроса выяснилось, что это обычный афганец, хотя прямо уж на сто процентов они не были уверены. Чтобы не таскать пленного за собой и не сомневаться все время, шпион он или не шпион, высшее руководство решило его по-быстрому казнить. Однако Валерий не стерпел такого решения и не дал комбату этого сделать. Солдаты, которые должны были привести приговор в исполнение, выдохнули с облегчением – все-таки не тянул пленный на душмана. И по сей день отец Киприан считает, что это единственный в его жизни настоящий поступок.

«Нет людей, которые ненавидели бы войну больше, чем военные, особенно те, кто уже повоевал»^[47], – заключает он.

Война у отца Киприана теперь совсем другая – на духовных, монашеских фронтах. Как он однажды сказал: «Армия отдыхает по сравнению с монашеством!» Ведь бывший воин на личном опыте убедился, что внутренняя битва в душе человека и война с бесовскими духами злобы тяжелее, чем битва внешняя.

А вот еще его слова: «Есть три подвига: подвиг на войне, подвиг в миру, в повседневной жизни, и подвиг монашеский. Я имею все три опыта. Я был на войне, я жил в миру, был женат. Сейчас я в монастыре. Я вам скажу, что монашеский подвиг гораздо сложнее остальных. Я его по тяжести поставил бы на первое место! Но и по радости – тоже на первое. Как говорят, если бы люди знали, какие трудности есть в монашестве, никто бы не пошел в монастырь. Но если б знали, какая радость доступна монахам, пошли бы все!.. Монахи – спецназ Божий…»^[48]

Мне посчастливилось дважды находиться на Донбассе с отцом Киприаном, проехать сотни километров по дорогам войны и увидеть, как он умеет говорить с каждым солдатом – от рядового до полковника. Он давно просился на передовую спецоперации и наконец получил разрешение Святейшего Патриарха. Он рвался к своим. К тем, кто нуждался в его слове и поддержке больше всего. К бойцам, идущим на смерть ради жизни.

Особенно преображался инок Киприан, когда брал в руки гитару и пел песни своего собственного сочинения. Каждый, кто его слушал, по-своему переживал эти прекрасные стихи и слова. Те, кто не знал близко отца Киприана, не знал его истории, не мог и представить, что этот статный седобородый монах – глубокий инвалид и у него нет обеих ног. Когда же он про это рассказывал, улыбаясь, легко и спокойно, то даже самые стойкие и отважные воины едва сдерживали нахлынувшие эмоции. Отец Киприан – действительно живой пример настоящего чуда – чуда борьбы, отваги и жизни. Мы стояли вкруг возле еще теплых танков и бронемашин, только что вышедших из боя, а в центре сидел благообразный монах с гитарой и пел своим красивым звонким голосом об огне войны и мечтах о доме. И конечно, ему задавали вопросы – самые-самые сокровенные и волнующие ребят. Там, где война, там и Бог, и смерть рядом с каждым человеком. И постепенно прозвучал самый деликатный вопрос:

— А как не бояться смерти?

Отец Киприан ласково и очень мягко посмотрел на спросившего солдатика и, слегка улыбнувшись, тихо ответил:

— Не смерти бояться надо, ведь ее нет. Есть лишь новая жизнь. А вот чего действительно надо бояться – умереть без покаяния, умереть без прощения. Не дай Бог умереть трусом или предателем. Вот что поистине страшно! Все, кто ушли от нас в бою, – все живы. Потому что у Бога все живы. И мой батя жив, и мои павшие сослуживцы. Вечная им память. Ребята, за Родину умереть высокая честь!