Онлайн книга «Чудо на войне. В окопах атеистов нет»
|
Об окончании войны Зинаида Алексеевна узнала не от боевых товарищей, а по чудесному знамению. В канун Дня Победы она увидела в небе светлый силуэт, своими очертаниями напоминавший лик Христа. — Смотрю на небо, а там облака белые, такой силуэт. Ни головы, ни глаз, ни рук, ни ног, ничего – силуэт Спасителя нашего Иисуса Христа. Говорю: «Господи, благодарю тебя, Господи». * * * Об удивительных свидетельствах любви, помощи и справедливости Божьей могут засвидетельствовать даже те люди, которые (не по своей воле) оказались на противоположной стороне во Второй мировой войне. Так, например, широко известна история австрийки Марии Лангталер, которая жила в деревеньке, располагавшейся неподалеку от страшного концлагеря Маутхаузен. Пятерых ее сыновей заставили служить в вермахте, и глубоко верующая Мария каждый день молилась о сохранении их жизни… В феврале 1945 года около пятисот советских военнопленных совершили побег из концлагеря. Но в том месяце стояли суровые морозы, и многие заключенные погибли от холода, а на остальных развернулась настоящая охота, в которой участвовали не только СС, полиция, фольксштурм и гитлерюгенд, но и обычные австрийские крестьяне. В один из дней в дверь дома Марии Лангталер постучались два беглеца, Михаил Рыбчинский и Николай Цемкало, которые сумели подглядеть, что у нее, в отличие от всех остальных жителей деревни, на стене нигде не висел портрет Гитлера. Несмотря на смертельную опасность, женщина даже не сомневалась, что должна помочь несчастным изможденным узникам, и, уговорив боящихся родных, спрятала заключенных у себя. Вот, что рассказывала впоследствии дочка этой отважной женщины Анна Хакль: «На следующий день (это было воскресенье) я вышла с мамой из дома. Мы успели отойти на пару километров, когда увидели большую группу эсэсовцев с овчарками: они явно охотились за беглецами из Маутхаузена. Мы обошли их, завернули за угол. Мама взяла меня за плечи и стала трясти: “Анна, скорее беги домой, предупреди всех!” А мне же всего-то тринадцать лет. Я взмолилась, заплакала: “Нет-нет, только не я, я не могу!” Но мать строго сказала: “Ты должна!” Я развернулась и пошла прямо через строй солдат СС – сбоку не обойдешь, там снег по пояс. Иду, а губы трясутся. И тут меня останавливает высокий офицер. Я думаю: ну все, конец мне. Эсэсовец показывает на дом у дороги и говорит: “Эй, малышка, там кто-то живет?” Отвечаю: “Нет”. Он отвернулся. Я спешу, вбегаю в дом и вижу – советские офицеры сидят завтракают. Я кричу сестре: “Срочно убирай посуду!” Показываю пленным на сеновал: “Быстрее туда, укройтесь сеном, нацисты ищут вас!” Мы закидали их соломой, и вовремя – вскоре вломились эсэсовцы. Они вошли в наш дом с овчарками, обыскали также хлев, добрались до сена и стали протыкать его штыками. Михаил после рассказал – гитлеровцы стояли прямо над ним, он слышал рычание собак. Я до сих пор удивляюсь, почему овчарки их не учуяли, у меня нет объяснения. Я лишь закрыла глаза и молилась. Знаете, это просто настоящее чудо»[39]. Вплоть до мая Мария Лангталер с риском для жизни скрывала Михаила и Николая от нацистов, а когда в деревню наконец вошли американские войска, пришла к нашим ребятам и со слезами на глазах сказала: «Дети мои, вы едете домой». |