Книга Рейдер 2, страница 95 – Павел Астахов

Последние новости были такими: Павлов вышел на связь и якобы изъявил согласие отвалить в сторонку и отдать все оригиналы документов. Блинков не скрывал радости и сообщил, что, когда его человек заберет эти материалы у адвоката и привезет их на дачу, где охраняли журналистку, он сам приедет туда лично. Мол, чтобы в спокойной обстановке ознакомиться с тем, что накопал Павлов. А накопал этот адвокат, судя по всему, изрядно.

Дрозд не очень-то разделял веселье Блинкова – он уже слишком хорошо знал, на что способен Павлов, который будто бы просчитывал каждый их шаг. На их удар у адвоката было заранее припасено как минимум три контрудара, и наносил он их неожиданно, с размахом, неистово и сокрушительно, с каждым последующим шагом постепенно втаптывая противника в землю, не давая ему ни малейшего шанса…

Поэтому он скептически отнесся к новости Блинкова, но это все были его подозрения, и они оставались при нем. Про себя он думал, что не такой идиот этот Артемий Андреевич, чтобы просто так расстаться с документами.

Дрозд решил вскипятить чай и обнаружил, что чайник пуст. Насвистывая похоронный марш, Геннадий Яковлевич вышел из кабинета и, пройдя несколько шагов по коридору, увидел, что в кабинете Коренко горит свет.

— Михаил? – спросил Дрозд и открыл дверь. Михаил испуганно обернулся, на побелевшем лице блестели капельки пота. Он стоял, склонившись над выдвинутым ящиком стола, словно что-то искал.

— Ты чего это? – удивился Дрозд, хотя ответ на этот вопрос был написан на лбу следователя. – Я думал, ты в отпуске, на диванчике валяешься, футбол смотришь… Ты что тут устроил, Миша?

— Сматываю удочки, Геннадий Яковлевич, – сказал Коренко, продолжив собирать со стола личные вещи в «дипломат». – И вам советую делать то же самое.

Дрозд уселся в кресло, поставив чайник прямо на пол.

— Куда же ты дернешь, Миша? Тебя тут же в розыск объявят.

— Россия большая, Геннадий Яко…

— Зови меня Геной. И давай на «ты». Ты ведь уже не мой подчиненный, правда? – Дрозд многозначительно подмигнул немного растерявшемуся Коренко.

— Хорошо, Гена, – покорно кивнул Михаил Романович. – Я не хочу и не пойду в тюрьму. Ты в курсе, что дело по факту смерти Акимова пересмотрено и в его самоубийство никто не верит? Нашлись какие-то алкаши, которые видели, как из гаража Акимова в ту ночь выходили люди. Эксперты обнаружили у убитого на затылке травму. Уэсбэшники «пробили» все его контакты и вышли на меня. Не сегодня-завтра мне предъявят новое обвинение, и тогда меня точно «закроют». Меня обложили со всех сторон, Гена. Как медведя.

«Скорее как шакала», – брезгливо подумал Дрозд, наблюдая за хаотичными сборами бывшего подчиненного.

— Ты не сдашь меня? – неожиданно повернулся Коренко и посмотрел Дрозду прямо в глаза. Геннадию Яковлевичу стоило больших усилий не отвести взгляд в сторону.

— Не буду тебе врать, Миша. Все зависит от ситуации. А чего тебя сдавать-то? Ты сам себя с потрохами сдал. Так коряво работать – это же суметь нужно!

Глаза Коренко потускнели, а Дрозд добавил:

— Но я, в отличие от тебя, никуда рвать когти не буду. От себя не убежишь, и эта поговорка всегда будет актуальной для нас. Как ты собираешься жить? Вздрагивать каждый раз при виде мента? Просыпаться по ночам, пугаясь малейшего шороха? Кем и чем ты будешь, Миша? Тебе сорок шесть, а ты решил в казаков-разбойников поиграть… Романтики захотелось?