Книга Рейдер 2, страница 44 – Павел Астахов

— Матвеевна, – кокетливо сказала Галька.

— Да не ваше! Его!

— Да кто там, мать его итить? – завопил еще один прокуренный голос из комнаты. – Мусор, што ли? Пшел отседа!!

— Ми… Ми… – замычал Гриша и чихнул на полуслове.

— Митрич его отчество, – вспомнила бомжиха. – Точно, Митрич.

Иван достал из кармана пачку десятирублевых купюр.

— Сколько вам лет? Ну?

Он увидел, как алчно блеснули глаза у Гальки, и пожалел, что так рано вытащил деньги.

«Сейчас меня убьют и присыплют мусором в этом гадюшнике, – промелькнула у юриста сумасшедшая мысль. – Потом завалят тряпками, и никто меня здесь искать не будет…»

— Сорок, – хрипло сказал Гриша, стеклянным взором глядя на Ивана. – Или пятьдесят, – неуверенно прибавил он и с надеждой поглядел на Гальку, словно год его рождения был тайной за семью печатями и разгадать ее могла только его боевая подруга.

— Примерно где-то так, – закивала подруга Гриши, тряся космами. – Или сорок, или пятьдесят. Давай полтинник.

— Так сколько? – умоляюще спросил Иван, покрываясь ледяным потом. Ему казалось, что скрюченные пальцы Гальки уже тянутся к его деньгам.

— Че пристал? – зло спросил Гриша. Его глаза медленно прояснялись. Он высморкался и вытер руку прямо об стену. – В шестьдесят четвертом я родился. Хватит? Гони бабки и вали.

Галька оказалась проворнее и сама выхватила из пальцев Ивана купюры.

— Как зовут женщину, которая купила у него паспорт? Кто она, где живет, знаете? – на всякий случай спросил Иван. – Я доплачу.

— Уж этого не могем знать, – развела руками Галька. – Пришла сюда и забрала паспорт у Гришки. Я тогда нажратая была, и Гришка тоже нажратый.

«Интересно, когда вы трезвые бываете?» – подумал Иван. Собственно, он узнал все, что нужно; жаль, что про эту таинственную женщину ничего ему не сказали.

— Ну все, покедова, студент, – ухмыльнулась бомжиха, послав одуревшему от вони юристу воздушный поцелуй. – Приходи еще. Я тебе про себя расскажу, что да как. Только это уже стольник будет стоить. Слышишь, студент?!

Но меньше всего Иван желал знать биографические данные этой полупьяной особы женского пола – он уже сбегал по ступенькам вниз, чувствуя, что еще немного, и его просто вывернет наизнанку в этой дыре.

Когда Павлов явился в кабинет Дрозда с Гончаровой, следователь сразу все понял. Глядя в невозмутимое, как всегда, лицо адвоката, ему хотелось вцепиться ему в глотку и сжимать ее до тех пор, пока у него не вывалятся глаза. Самое примечательное, что, похоже, Павлов догадывался о том, что творится в душе Геннадия Яковлевича, и его это даже забавляло. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

— Это еще ни о чем не говорит, – как можно равнодушнее сказал Дрозд, выслушав эмоциональный рассказ главбуха. Он немного расслабился – если это все, ради чего сюда приперся этот адвокат, то он визитеров быстро «причешет» и покажет, кто здесь хозяин. – Кроме ваших слов, я ничего к делу подшить не могу, а слово – вещь аморфная, ничем не подтвержденная. Какие у вас доказательства? Ну?

— Послушайте, Геннадий Яковлевич, – ровно сказал Павлов. – Свидетель дал вам показания. Показания, которые в корне подрывают один из немаловажных пунктов обвинения, предъявленного Соловьеву. Мне что, нужно вас учить азам расследования уголовных дел и говорить, что следует делать в таких случаях дальше?