Книга Наследники, страница 56 – Павел Астахов

— Как все ловко подстроено…

— Завтра я запланировал встречу с одним важным свидетелем, – сказал Артем. – Как только она пройдет, я вам позвоню. И будьте готовы пойти в полицию. Разумеется, мы сделаем это вместе.

— Я теперь уже и вовсе на улицу остерегаюсь выходить, – призналась Протасова. Видя, что адвокат собирается уходить, она засуетилась: – Артемий Андреевич, мне так неловко… Может, пообедаете с нами?

— Благодарю, но дел невпроворот, – улыбнулся Павлов. – В другой раз обязательно! Марине от меня большой привет!

— Я провожу вас, – внезапно сказал Суриков, выбираясь из-за стола.

Они вышли из дома, и уже когда оказались за воротами, ветеран сказал:

— Артемий Андреевич, вы не обижайтесь на меня, старика. Я ведь не со зла там всякого за столом наговорил. Простите мою вспыльчивость.

— Бросьте, Сергей Михайлович. Если переживать по каждому поводу, ум за разум зайдет. Я бы поступил на вашем месте точно так же.

— Ну тогда я спокоен, – улыбнулся Суриков. – Просто Бэллу с Мариной жаль до слез. Они ведь мне как родные! Вы смело говорите, может, какая помощь нужна? В конце концов, я тоже не последний человек в обществе!

— Я обязательно буду иметь это в виду, – пообещал Артем. – Если вас будут дергать к следователю, обязательно держите меня в курсе. Вот, держите визитку… Всего хорошего!

— Вот теперь я вижу, что вы молоток, – сказал Сергей Михайлович, пожимая адвокату руку. – Можете всегда на меня положиться!

Глубоко за полночь, накачавшись под завязку спиртным, приятели угомонились, они даже не уснули, а отключились, провалившись в омут беспамятства. Но даже в окутанном алкогольным дурманом мозгу Эдуарда, наподобие всполохов далеких молний, то и дело мелькали мутные кадры жуткой расправы над отцом в гараже. Эд, словно заправский боец, остервенело лупит отца, превращая его лицо в фарш. Тот падает, в двадцатый раз ударяясь затылком о ящик, однако вместо вопля из его глотки вырывается безумный смех. Отец поднимается, весь красный и блестящий от крови, и теперь уже в ужасе кричит Эдуард.

«Я не дам тебе ни копейки», – шепчут распухшие от ударов губы отца. – Ты лентяй и неудачник…»

Схватив его за плечо, отец трясет Эдуарда, как тряпичную куклу.

«Не дам, не дам, не дам тебе ничего», – бормочет отец как заведенный.

Тонкая грань, разделяющая ночной кошмар и реальность, начала рваться и разлетаться на мелкие, исчезающие, как легкий дымок, кусочки.

— …просыпайся, придурок! Эд! – липкую дрему прорезал злой шепот Алекса, и парень с трудом разлепил глаза. Вокруг липкий туман, в черепную коробку словно запустили пчелиный рой, язык неуклюже ворочался в пересохшей глотке. Эдуард сел на диване, изумленно таращась на друга.

— Кто-то звонит в дверь, – дыша на него перегаром, сообщил Алекс. Глаза его расширились от безотчетного страха. – Иди, посмотри!

Словно в подтверждение этих слов в прихожей вновь раздались настойчивые трели звонка.

— Сколько времени? – хрипло спросил Эд, слезая с дивана.

— Почти восемь утра.

Подхватив пакет, Алекс принялся торопливо складывать в него бутылки и другой мусор.

Покачиваясь, Эдуард прокрался к входной двери и, затаив дыхание, прильнул к смотровому глазку. На лестничной площадке стояла полная женщина лет пятидесяти, которую он никогда ранее не видел.