Книга Наследники, страница 126 – Павел Астахов

Как только я заполучил фотографию «сиделки», остальное было делом техники. Стала известна ее настоящая фамилия и то, что она едва ли не ежемесячно летает в Париж, где уже давно обосновался Генрих. Кстати, после задержания Сацивина и его жены были изучены их телефоны. Коржина часто звонила Есении, причем на несколько номеров. Одна сим-карта была зарегистрирована в Париже. Ну уже потом, когда Коржина вышла из комы и узнала о смерти супруга, она сразу сдала Есению…

— Как же им удавалось так долго безнаказанно обманывать людей? – задала вопрос Ольга.

— Кеслеры разработали, если так можно выразиться, идеальную схему. В их группировке была целая иерархия с распределением ролей и зонами ответственности, с купленными чиновниками, начиная от участковых, заканчивая госслужащими министерств и ведомств… Все оставались довольны своим кушем – «сацивины» и «коржины» получали движимое и недвижимое имущество, проворачивая сделки через свои подставные фирмы и фонды, а Есения и ее брат получали культурные ценности, некоторые из которых, к слову, по закону вообще запрещены к вывозу из нашей страны.

Так что, если бы все это не вскрылось, я вполне допускаю, что спустя пару месяцев в одной обеспеченной семье, владеющей какой-нибудь коллекцией, появилась бы скромная и услужливая помощница по имени, к примеру, Анна. Или Вероника. А на деле это была бы хитрая лиса Кеслер.

— Надо же… – медленно проговорила Ольга. – Прямо сюжет для книги! А я еще гадала, зачем ты мне каталоги монет подсовывал, все консультировался, сколько они стоить могут!

— Прости, что не раскрыл карты раньше, это не от недоверия. Иногда информацию лучше придерживать до получения конкретных результатов.

— Здесь ты прав. А что с экспертизой вина? Ты говорил, что Есения пыталась отравить тебя в доме Протасовых!?

— Исследование подтвердило, что в вине содержался яд, его состав сейчас изучается. Единственное, пока можно сказать, что отравляющее вещество медленного действия. Если бы я выпил, к примеру, цианистый калий, я умер бы мгновенно. Это было невыгодно Есении – поднялся бы шум, и ей не удалось бы так просто покинуть страну. А вот если бы моя смерть наступила через пару дней, Кеслер уже бы и след простыл.

— Хорошо, что все позади… Ладно, мне уже достаточно, я пойду, поплаваю в бассейне. Ты со мной?

— Я, пожалуй, еще пять минут попарюсь.

Ольга вышла, закрыв дверь, и Павлов, зачерпнув ковшом еще воды, поддал жару. Белесый пар окутал его плотным облаком.

Вдыхая горячий воздух, Артем с наслаждением лег на полок. Прикрыв веки, он внезапно подумал о последних словах, которые бросила ему Есения.

Когда очная ставка была окончена и конвоиры пришли за арестованной, Кеслер посмотрела на него ненавидящим взором, обронив между делом:

«Осталось совсем немного».

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы правильно истолковать брошенную фразу. Но с точки зрения закона эти слова ничего не значили. В случае возможного разбирательства Есения могла бы просто сказать, что имела в виду наследственное дело, которым занимается Павлов, – оно действительно шло к завершению.

— Совсем немного, – тихо проговорил Артем и на несколько секунд полностью закрыл глаза.

«Убийца на мотоцикле, – напомнил внутренний голос. – Наемник так и не пойман».