Книга Спасатель, страница 63 – Павел Астахов

Чадов облизал блестевшие от жира губы, лицо его посерьезнело.

— Ну, и что твой парень забуксовал? Сделал бы и юристу укол.

Бергман покосился на мэра, который переключил свое внимание на бастурму из конины.

— Ну-ну. Это ты сейчас такой смелый, – сказал Иосиф Яковлевич. – Посмотрел бы я на тебя, когда тебе пришлось бы принимать подобное решение, ведь счет шел на секунды.

Олег Викторович пожал плечами, при этом не переставая энергично работать челюстями. Когда с вяленым мясом было покончено, он проговорил:

— Я не смелый, а рациональный, Иосиф. Каждый делает свою работу. И я замечу, что этот Павлов ходит в следственное управление как к себе на работу, чуть ли не каждый день. Мне докладывают, что он все пытается сдвинуть с места дело Терентьева.

Бергман глубоко вздохнул и приподнял лицо, подставляя его морскому бризу.

— Он что, всегда такой неугомонный? – спросил он, прикрыв веки.

— Всегда. Ты почитай, какие он дела распутывал. В Интернете все это есть, далеко ходить не нужно.

— Мне это не нравится, – покачал головой Иосиф Яковлевич. – Чего он так вцепился в дело этого Терентьева? Парень мертв, царство, как говорится, небесное.

— Может, Павлову что-то вдова пообещала? – выдвинул предположение мэр. – Терентьев ведь далеко не бедный был!

— Это уже не важно, – с легким раздражением ответил Бергман.

Насупившись, он проводил прищуренным взглядом чайку, которая, пролетев над яхтой, спикировала прямо на воду. Спустя секунду к ней присоединилась еще одна чайка.

Некоторое время Иосиф Яковлевич мрачно наблюдал за птицами, затем поднялся со стула и отправился в сторону кают. Олег Викторович хмыкнул, плотоядным взором оглядывая стол. И хотя насыщение давно пришло, останавливаться на достигнутом он не собирался. Пускай этот Иосиф сам сидит на своих дурацких диетах, а уж он как-нибудь разберется, что и в каких количествах ему кушать. Нечего, понимаешь, лезть к другим в тарелку…

Наплескав в заляпанный жиром бокал новую порцию виски, Чадов залпом осушил его и принялся уничтожать салат из креветок и мидий.

— … но почему уныло смотрит море, зачем ты грустно смотришь на меня?^[2] – неожиданно раздалось за спиной мэра.

Неторопливой походкой Иосиф приблизился к борту яхты, и, приглядевшись, Олег Викторович едва не поперхнулся. В руке бизнесмена, сверкая хромированной сталью, покачивался увесистый револьвер. Вскинув его вверх, Бергман откинул шестизарядный барабан и, крутанув его ладонью, с щелканьем вставил обратно.

— Промчались чайки в штормовом просторе, – продолжил он напевать. – Совсем недалеко от корабля.

— Это… это что, пневматический? – наконец спросил Чадов, обретя дар речи.

Иосиф Яковлевич даже не посмотрел в сторону мэра. Вытянув руку, он прицелился в одну из чаек, безмятежно покачивающуюся на волнах.

— Куда летите, чайки, куда летите? – пробормотал мужчина, щуря глаз. – Вы меня с любимой дома подождите.

Прогремел выстрел, из дула вырвалось облачко дыма. От неожиданности Олег Викторович выронил вилку, испуганно моргнув. Одна чайка мгновенно взмыла вверх, вторая судорожно била крыльями по воде, тщетно пытаясь последовать примеру своей напарницы.

— Сквозь гром и даль услышу нежный голос, – с грустью промолвил Иосиф Яковлевич. Он нажал на спусковой крючок, и второй выстрел разнес раненую чайку в клочья.