Книга Мигрант, страница 76 – Павел Астахов

— То же самое они будут утверждать в суде, когда будут давать показания по делу Лены, – пробормотала Евгения. – Что они просто «испугать» хотели…

— Как бы то ни было, эти показания следователь обязан проверить и между Мирзоевым и Нурбаевым будет проведена очная ставка.

— Почему этого Мирзоева не арестуют? Ведь изнасилование – тяжелая статья, я специально изучила этот состав преступления! – горячилась Евгения. – Тем более с угрозой убийства!

— Через два дня следователь будет предъявлять этим типам обвинение, – сообщил Артем. – В деле появился новый свидетель, и сейчас мяч на нашей стороне поля. С Азаматом все ясно, он теперь выйдет нескоро. Но я буду настаивать на аресте Мирзоева. Хотя… с точки зрения закона Мансур не такой уж и злодей. Все его «подвиги» в школе не выходили за ее пределы, и, как говорится, «пришить» эти сведения некуда. Разве что вызвать на допрос учителей. Если смотреть в общем и целом, для общества Мансур всего лишь школьник, ранее не привлекавшийся к уголовной ответственности. У него большая семья, даже есть какие-то грамоты, вроде участника праздника «День плова» и так далее. Так что смягчающих обстоятельств у этого парня даже больше, чем у кого бы то ни было. Как это ни парадоксально. Заметь, его защищает не просто семья, а этническая диаспора, где клановые традиции и взаимовыручка всегда ставились превыше всего.

На лицо Евгении, словно темное облако, легла тень тревоги.

— Мне что-то не по себе, – промолвила она после недолгого молчания. – Меня беспокоит, что к тебе начали ходить эти парламентеры от общины. Сегодня тебе предложат взятку, а если ты откажешься, то завтра подловят в подъезде и приставят нож?

— Ты недалека от истины, Женя. Недаром в последние годы укоренилось мнение, что национальные диаспоры, в принципе, те же самые ОПГ. Со своей строгой иерархией, задачами и ответственностью. И решают эти задачи они порою методами 90-х годов.

— Странно слышать это от адвоката. Ты уж прости, что я так… – Евгения нервно улыбнулась, но лицо Павлова оставалось совершенно серьезным.

— Зато я честен перед тобой, – сказал он. – Вот скажи, где ты видела, чтобы эти организации – я имею в виду диаспоры – способствовали хоть какому-то решению вопросов и проблем? Все, что они делают, это, грубо говоря, отмазывают своих земляков от ответственности… Ну, еще выражают протест, когда, по их мнению, нарушаются их национальные права.

— Я бы могла помочь тебе, – внезапно предложила Чащина. – Знаешь, я слушаю тебя и чувствую себя как-то неловко, потому что понимаю, что в некоторых ситуациях могла бы оказаться полезной.

Подумав, Артем качнул головой:

— Я тронут твоей добротой и чуткостью, Женя. Но давай смотреть на ситуацию реально. Сейчас не совсем удобное время, чтобы ты принимала участие в этом деле. Мне вообще кажется, что тебе лучше уехать на время.

— Ты серьезно?

— Серьезней не бывает, – ответил Павлов. – Не хочу наводить панику, но ожидать от этих людей можно что угодно. Ты не должна пострадать.

— Я тоже благодарна тебе, что ты так беспокоишься обо мне, но мой ответ «нет», Артем, – твердо сказала Евгения. – Я сумею за себя постоять. И потом, если они захотят меня найти, то уже не имеет зна…

Договорить ей помешал затрезвонивший телефон адвоката. Артем взглянул на пульсирующее имя абонента – «Ольга секретарь», после чего нажал на кнопку громкой связи: