Книга Чужая земля, страница 98 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Оказалось, что еще осенью, сразу после того, как Натка и ее семья, что называется, закрыли сезон, некий предприниматель выкупил заброшенное здание расположенной на краю деревни фермы, нанял бригаду гастарбайтеров и начал ремонт. Гастарбайтеры поселились в специально пригнанных откуда-то строительных вагончиках, начали ходить по деревне гурьбой и домогаться местных женщин.

— Каждый вечер шашлыки на улице жарят, напиваются, хамят всем, кто им замечание делает, – рассказывала Татьяна Ивановна. – Мусор от них, бутылки пустые. Нам это дивно было, конечно. Ведь ислам запрещает пить алкоголь, а они что ни день, то пьяные. Видимо, в гостях позволяют себе то, что на родине творить не могут. Григорий Петрович, который на Рябиновой улице живет, как-то их пристыдил, стал на видео снимать, чтобы отправить доказательства куда следует, так они потребовали отдать телефон, схватили его за ногу, на землю повалили и стали катать. Пожилого человека.

Григория Петровича Натка, разумеется, знала. Это был бывший шахтер, вернувшийся на родину после долгих лет работы в Тюменской области, похоронивший жену и пользовавшийся в деревне необычайным авторитетом в силу справедливого и бескомпромиссного характера. Именно он добивался подсыпки дороги, вывоза мусора с сельского кладбища, ремонта перегоревших лампочек вдоль улиц и наведения прочего порядка.

— А полиция что?

— А что полиция? – вопросом на вопрос ответила Татьяна Ивановна. – Участковый не раз приезжал, с ними разговаривал, да что он сделает один против толпы.

— Ну, это мы еще посмотрим, – сурово проговорил Таганцев. – Один не один, а в нашем доме наши гости будут жить по нашим правилам, а не свои устанавливать. Где, говорите, они обитают?

— Костя, не надо, – робко пискнула Натка.

Муж сурово посмотрел на нее.

— Что не надо? Ты что, хочешь по деревне только в моем сопровождении ходить? А о том, как мы тут летом детей оставим, ты подумала?

— Подумала, – вздохнула Натка. – Это было первое, о чем я подумала. Что накрылись летние каникулы на свежем воздухе.

— Это с чего бы? – осведомился Таганцев своим особенным «неприятным» голосом.

Как правило, такой голос не предвещал ничего хорошего тому, в адрес которого был направлен. И сейчас это была не Натка.

— Почему мы должны лишать наших детей нормальных каникул только оттого, что на нашу землю осуществили нашествие какие-то уроды? Сидите дома и не ходите за мной. Я скоро вернусь.

Как бы не так. Натка ни минуты не собиралась его слушаться. Дождавшись, пока муж соберется и уйдет из дома, захлопнув за собой сначала дверь, а потом и калитку, она строго повторила наказ Сеньке и Настеньке никуда не уходить, а оставаться с бабой Таней и дедом Васей, после чего тихонько выскользнула из дома и пошла за Таганцевым, стараясь остаться незамеченной.

Муж широкими шагами шел впереди, к счастью, не оглядываясь. Путь его вел в сторону строительных вагончиков, видневшихся на окраине деревни, неподалеку от заброшенной фермы, сейчас уже, впрочем, заново отстроенной. Натка дошла до крайнего деревенского дома и спряталась за растущим у него деревом. Дальше идти было нельзя, открытое пространство хорошо просматривалось.

К счастью, до вагончиков и рассевшихся у них вокруг мангала людей было недалеко, а потому все слышно. Все они с настороженным интересом смотрели на приближающегося Таганцева. У Натки заныло в груди.