Книга Чужая земля, страница 92 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Вот и обдумай, – заторопился он. – То, что ты сразу мне не отказала, вселяет в меня определенную надежду. Зная твой прямой характер, я убежден, что, если бы мое предложение было для тебя категорически неприемлемым, ты бы сразу мне про это заявила. Слушай, а ко мне ведь приезжал Трофимов.

Я в недоумении воззрилась на Виталия. Кто такой Трофимов? Почему это должно быть для меня важным?

— Иван Георгиевич, – уточнил он, и я обмерла, осознав, кого он имеет в виду.

Иван Трофимов был готов усыновить Мишку. Это муж женщины, которая, не получив желаемое, украла моего ребенка. Ноги у меня налились свинцом, а руки бессильно повисли вдоль тела. Я даже вилку уронила, парализованная внезапным ужасом.

— И что он хотел?

Виталий, разумеется, сразу заметил, что со мной происходит. Он вообще всегда чутко реагировал на мое состояние.

— Эй-эй, тихо, тихо. Все хорошо. Он заехал, чтобы еще раз принести свои извинения и убедиться, что я не затеял какую-нибудь отдаленную месть. При его положении в обществе я легко могу создать ему неприятности. А безупречная репутация – важная составляющая его карьеры.

— И ты, разумеется, заверил его, что у тебя и в мыслях нет ему навредить?

— Так у меня действительно нет этого в мыслях. Он отправил жену в клинику. Точнее, выглядит это как санаторий, но неврологического профиля. На практике же там работают опытные психологи и психиатры, которые выводят людей с деньгами из затяжных депрессий и прочих состояний, требующих медицинского вмешательства.

— Богатые тоже плачут, – все-таки я была не в силах удержаться пусть от маленького, но укола. – Что ж, хорошо, что этот Трофимов признал, что его жене нужна помощь психиатра.

— Да, они объяснили знакомым, что потеряли ребенка, и теперь она восстанавливается после перенесенного потрясения. К слову, ей уже лучше.

— Надо же, и ведь не соврали.

Я не стала говорить, будто рада, что этой женщине лучше, потому что простить ее до конца так и не смогла, а кривить душой не любила. Пусть даже в подобной мелочи.

— То есть ты уверен, что Мишке больше ничего не угрожает?

— Совершенно. Трофимов сказал, что его жена в ужасе от того, что совершила. Говорит, что на нее словно помутнение нашло и она тоже очень благодарна, что мы не стали поднимать шум и подавать заявление в правоохранительные органы, – успокоил меня Виталий.

— Я надеюсь, она не собирается со стороны следить за тем, как растет Мишка. Караулить нас на прогулке или в будущем у детского сада? Потому что если я замечу хотя бы что-то, отдаленно напоминающее сталкинг, то воспользуюсь изменениями законодательства, которые предусматривают за это уголовную ответственность, и правом на неприкосновенность судьи. И в этом случае следующее психиатрическое лечение этой дамы будет принудительным. Хочется верить, что Трофимов это понимает.

В глазах Виталия читалось восхищение.

— А ты тигрица, – заметил он. – Я всегда это знал, но с появлением малолетнего детеныша это твое качество стало заметнее. Не волнуйся. Со стороны семьи Трофимовых нам больше ничего не грозит. Его жена смирилась с тем, что Мишка – не ее ребенок. И не собирается следить за тем, как растет чужой сын. Как только она вернется из санатория и врач даст добро, они попробуют усыновить другого ребенка.