Книга Чужая земля, страница 84 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Применительно к дождю и простым вещам видишь, конечно. – Антон притянул ее к себе и поцеловал. Сашка обрадовалась, потому что вообще-то он был не щедр на так называемые «телячьи нежности». – Но к слишком сложным – нет. Потому что ты не знаешь, как выстроить факты в единую систему ценности и как относиться к тому, что видишь. Если понятнее, то ты просто не можешь различить, что хорошо, а что плохо.

— Объясни, – потребовала Сашка.

Она уже успела привыкнуть, что ее новый знакомый, обладая академическим умом, практически все раскладывает на молекулы и атомы, выводя точные формулы, позволяющие ориентироваться в пространстве. Вот уж у кого нет проблем с тем, что такое хорошо и что такое плохо.

— Да, пожалуйста. В целом ты дитя нашего времени, выросшее в большом мегаполисе. Ты инстинктивно плохо относишься к чужакам, но при этом тебя воспитала твоя мать, которая очень справедливый человек, чуждый проявлению ксенофобии. То есть внутри себя ты против мигрантов, но этого стыдишься. Идем дальше. Ты учишься на экономиста, поэтому понимаешь, что без трудовой миграции развитие нашей страны в рамках существующей экономической модели невозможно. При этом ты боишься проявлений жестокости и насилия, которые то и дело вспыхивают в среде мигрантов. Дня не проходит, чтобы они не устроили где-то перебранку, а то и перестрелку. Их много среди закладчиков, которых ты не можешь не встречать, когда выходишь на улицу. Отсюда внутренний дуализм. Ты никак не можешь определить свое истинное отношение, а так как тебе свойственна прямолинейность и простая картина мира, то ты пытаешься разобраться, чтобы внутри своей головы привычно поделить все на черное и белое.

Даже Тамара Тимофеевна Плевакина никогда не припечатывала Сашку подобными психологическими выводами. Ох уж этот Антон. Видит на метр вглубь, прямо неприятно становится.

— Наверное, ты прав, – решила Сашка, вздохнув. – Кроме того, мои близкие оказались втянуты в эту тему, а потому я не могу относиться к ней отстраненно. Натка кинулась защищать гастарбайтеров, которые работали у нее на ремонте домов ее ТСЖ, а в результате это вылилось в уголовное дело против лидера одной из диаспор, которое вот-вот передадут в суд. Мама помогает Джаныл, хотя это совершенно чужой ей человек. Как разрешилась ситуация с Афтаном, ты и сам видел. И он действительно чудесный мальчик.

— Видел, – кивнул Антон. – Я выступление твоей мамы на тему дружбы народов никогда не забуду. Честное слово. Она у тебя молодец.

— Мама? Да. Она стойкий оловянный солдатик, о которого обломали зубы очень многие. – Сашка засмеялась. – Но ты знаешь, несмотря на то что Джаныл нам очень благодарна, делает ремонт в квартире, улыбается и все такое, я все равно не могу отделаться от мысли, что к ней не стоит поворачиваться спиной. Как будто у тебя дома живет дрессированный медведь или тигр. Вот цирковые трюки показывает, дает себя гладить, но если отвернешься, то неожиданно нападет. И повезет, если заломает или загрызет не до смерти.

— Вот эту потенциальную угрозу ты ощущаешь со стороны всех гастарбайтеров, – кивнул Антон. – И я уверен, что девяносто процентов остальных людей тоже. И насколько эта угроза реальна, а насколько существует лишь в воображении, сказать трудно. Это как ошибка выжившего. Тот, кому повезет никогда не столкнуться с чужой агрессией, будет считать, что проблема надуманна. А те, кто хотя бы раз окажется в эпицентре перестрелки или испытает на себе недовольство из-за слишком короткой юбки или непокрытых волос, утвердится в мысли, что страхи были оправданы.