Книга Чужая земля, страница 16 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Вот, – Женя явно обрадовалась, что хотя бы одно из ее убеждений находит подтверждение в цифрах. – А наркотики – это страшно. И вовлекаются в них в первую очередь самые беззащитные – подростки. Так что делать все равно что-то надо. Я имею в виду, наводить порядок в этой сфере.

— Надо, кто же спорит, – согласился Дима. – Вот только никто не понимает, как именно.

— Слушайте, давайте сменим тему, – предложила я. – Случайно увидев во дворе молодую женщину, мы развили целую дискуссию, которая все равно ничем не кончится. Расскажите мне лучше, как вы живете? Как дела на работе? Дима, я так соскучилась по нашему кофе с пирожными, вы себе даже не представляете.

Мы гуляли еще час, обсуждая свежие сплетни из родного Таганского суда, а когда дети проснулись, вернулись ко мне домой. Покормив Мишку и уютно устроив его в слинге, повешенном у меня на груди, я вернулась к своим гостям. Маруся, перекусившая изрядной порцией жидкой манной каши, прыгала у Димы на коленях. Женя с улыбкой наблюдала за резвящейся дочкой. Я напоила их чаем и в районе восьми часов вечера проводила домой, оставшись с притихшим малышом вдвоем в пустой квартире.

Только глянув на часы, я вдруг осознала, что уже довольно много времени. Отсутствие дома Сашки меня не напрягало. Я была даже рада, что период, когда она часами просиживала в своей комнате одна после расставания с Фомой, закончился, и дочка снова начала, что называется, «выходить в свет» и общаться с подругами. Но вот почему до сих пор не приехал Миронов?

Отец моего ребенка слыл крайне обязательным человеком. Я ждала его в районе шести, в крайнем случае семи часов вечера, но он не только не приехал, но даже не позвонил. Это было настолько странно, что против воли я начала волноваться. Несмотря на то что я дала себе слово не навязывать этому человеку ни свое общество, ни сына, я набрала его номер.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил мне бездушный механический голос. Ну, и что все это значит? Раздался звонок в дверь, и я, облегченно выдохнув, помчалась в прихожую открывать. Сейчас Виталий объяснит мне, почему задержался. А телефон у него наверняка просто разрядился, и ничего страшного не произошло.

Распахнула дверь – и лицо у меня непроизвольно вытянулось. Вместо Виталия Миронова на пороге стояла Тамара Тимофеевна Плевакина.

* * *

Тяжелее всего оказалось то, что больше не с кем было делиться своими мыслями и чувствами. За те несколько лет, на протяжении которых Фома Горохов неизменно присутствовал в жизни Александры Кузнецовой, она привыкла рассказывать ему обо всем. Об успехах блога, забавных или, наоборот, агрессивных подписчиках, «траблах» с мамой, очередных выкрутасах Натки, трудных экзаменах и тестируемых для рекламы продуктах. В голове то и дело вспыхивала конструкция «А ты представляешь…», она даже рот открывала, чтобы произнести ее вслух, и тут же вспоминала, что сказать это больше некому. Ее дела и заботы никого не интересуют. Конечно, оставалась мама, но она не в счет. Во-первых, далеко не все вещи можно обсудить с мамой, а во‑вторых, у той и своих забот хватает. Особенно теперь, когда на свет появился Мишка.

К младшему брату Сашка не ревновала. В свои почти двадцать лет она понимала, что это глупо. Она и Мишка навсегда будут в мамином сердце, и любит она их, разумеется, одинаково. Просто старшая дочь – уже взрослый человек, причем самостоятельно зарабатывающий и крепко стоящий на ногах, а Мишка – двухмесячный младенец, зависящий от мамы целиком и полностью. Разве можно их сравнивать? Разве можно обижаться, что вся мамина жизнь сейчас крутится вокруг Мишки с его физиологическими потребностями, а Сашка и ее душевное состояние существуют, нет, не на втором плане, но просто отдельно.