Книга Райский плод, страница 87 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Тамара Тимофеевна, мне нужно идти на прием к врачу, – перебила я, чтобы прервать тяготивший меня разговор. К счастью, даже врать не пришлось. – Давайте позже все это обсудим.

— Елена! – в голосе Плевакиной появился металл. Что ж, я всегда знала, что она дама с характером. Иначе бы Анатолий Эммануилович столько лет не находился бы под каблуком своей жены, благодаря мудрости которой и дорос до поста председателя районного суда. – Елена, что происходит? Я от тебя не отстану, пока ты мне не объяснишь.

— Тамара Тимофеевна, не сегодня, мне некогда, – не очень-то вежливо ответила я и положила трубку.

Эппельбаум на приеме выглядел встревоженным. Я сначала напряглась, думая, что он взволнован из-за ребенка, но быстро успокоилась, поняв, что его насторожил мой побег из пансионата.

— Елена Сергеевна, голубушка, что-то случилось? У вас изменились обстоятельства? – взгляд его острых глаз буравил меня из-за стекол очков. – Вы же понимаете, что не дай вам бог, чтобы это было так. Наш договор нерасторжим. Я имею в виду без крайне неприятных для вас последствий.

— Нет-нет, – торопливо сказала я, стараясь выглядеть в достаточной степени безмятежно. – У меня проблемы с дочерью. Мне пришлось вернуться домой, потому что я не могу оставить ее одну.

— Вы же вроде говорили, что ваша дочь живет отдельно?

Интересно, он что, намерен устроить мне допрос?

— Да. Но она рассталась со своим молодым человеком и была вынуждена вернуться ко мне. – И в этом случае мне не пришлось врать.

— Сочувствую, – Эппельбаум выдохнул и заметно расслабился. Впрочем, его глаза тут же снова блеснули. – Ваша дочь, случаем, не ждет ребенка?

— Мне кажется, нет, – растерялась я.

— Это я к тому, что в таких печальных обстоятельствах нежелательная беременность может стать лишним поводом для беспокойства и депрессии. Если так случится, вы же сумеете убедить свою дочь не делать роковой шаг и не гробить ни свое здоровье, ни жизнь будущего малыша? Мы всегда будем рады взять на себя заботу о вашей дочери и найдем ее ребенку прекрасных и любящих родителей. Так же, как и вашему.

Вот оно что. Мало ему моего малыша, так он еще и на Сашкиного нацелился. Да даже если моя дочь и беременна, я всегда ее поддержу и помогу воспитать ребенка. Где один, там и двое. Справимся. Ни о каком аборте не может быть и речи.

— Моя дочь не беременна, – процедила я сквозь зубы, – но спасибо вам за беспокойство.

— Пожалуйста. Обращайтесь в любой момент, – заверил меня Эппельбаум. – Но раз у вас так сложилась ситуация, то я не буду вас уговаривать вернуться в райские условия нашего пансионата. Будем наблюдать вашу беременность на дому. И положим в клинику только за несколько дней до предполагаемых родов, чтобы максимально вас к ним приготовить. Приемным родителям я объясню ситуацию, вы не беспокойтесь. Они поймут. С госпожой Лебедкиной тоже все разрешим благополучно. Она немного злоупотребила вашей добротой и моим попустительством, но об этом мы приемным родителям говорить не будем. Пусть считают, что вы уехали из пансионата к дочери только сегодня.

Эх, плакали еще двести тысяч. Я вздохнула, потому что прекрасно осознавала, что в этом никто, кроме меня, не виноват. Не надо заниматься пустой благотворительностью, да еще и пускать это дело на самотек.