Книга Райский плод, страница 59 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Нет, она же из верующей семьи. Считает, что детоубийство – это грех. Но и ребенок ей сейчас тоже ни к чему. У нее карьера прет, доходы до пятидесяти миллионов в год, представляешь? Да и шанс вернуться в большой спорт она хочет оставить. А с ребенком какая Олимпиада?

На последнем слове голос Забреевой дрогнул. Тема олимпийского «золота», которого ее так грубо лишили, явно оставалась для нее болезненной.

— Ирина Роднина после родов третью Олимпиаду выиграла, – вспомнила Сашка.

— Так это когда было. Не с такой конкуренцией, как сейчас. В наше время если тренеры или федерация о ребенке узнают – все, пиши пропало.

— И что же тогда делать? – не поняла Саша.

Аэлита еще больше понизила голос. Теперь Александре Кузнецовой пришлось напрячься, чтобы расслышать.

— Ей клинику посоветовали, в которой помогают таким, как Соня. Они тайно ведут беременность, организуют роды в лучших условиях, а потом подбирают малышу приемную семью, причем не абы какую, а очень приличную, с большими деньгами. И все довольны. И аборт делать не надо, убивая ребенка и калеча здоровье, и ребенка миру предъявлять необязательно, и в детдом его сдавать не придется. Всю беременность тебя наблюдают прекрасные врачи, роды принимают в идеальных условиях, все это полностью бесплатно, за счет приемных родителей. И они не в накладе. В случае с Сонькой получают ребенка от серебряного призера олимпийских игр. С учетом Мишки – от серебряного и золотого медалистов. Есть за что платить.

Звучало это так, как будто речь шла о разведении породистых собак, а не о рождении детей.

— Так это что же получается, Соня выносит ребенка, а потом отдаст его в чужие руки? Свою кровиночку? Да как это возможно. Да и родить тайно тоже трудно. Живот же не спрячешь.

— Не боись, у них все продумано. Когда живот уже заметен так, что его не спрячешь, клиника отправляет беременных в загородный пансионат какой-то. Он где-то в ближнем Подмосковье, но там такие секретность и безопасность, что резиденты разведки отдыхают. Там женщины никуда с территории не выходят, весь персонал дает подписки о неразглашении, так что правде наружу не просочиться. А что касается материнских чувств, так если всю беременность ходить с мыслью, что этот ребенок не твой, а ты для него не более чем инкубатор, так и привыкнешь. Соня молодая, здоровая, будут у нее еще дети. Причем не от безответственного негодяя, который ее на аборт отправил, а от приличного человека, готового к появлению семьи. Скажешь, неправильно?

Саша не знала, что сказать. В словах Аэлиты было много логики, но при этом крылось и что-то невыразимо порочное. Прямо торговля детьми какая-то.

— И как этот пансионат называется? – спросила она.

Глаза Забреевой снова хитро блеснули. Видимо, она посчитала, что ее новая подруга-блогер заглотила наживку и теперь обязательно выведет Соню Майкину на чистую воду, сорвав покровы с ее постыдной тайны.

— Пансионат не знаю, – пожала плечами она. – Сонька об этом не говорила. Да она еще и не уехала никуда. Ты же слышала, что ей еще надо все дела доделать и, пока живота не видно, программы на ТВ впрок отснять. А клиника, в которой она наблюдается, называется «Райский плод».

Саша вздрогнула. Именно в этой клинике наблюдалась ее мама. Интересно, а судья Кузнецова знает о том, что ее лечащие врачи фактически торгуют детьми? Надо будет выяснить этот вопрос, но максимально аккуратно, чтобы не расстроить маму. Та стала слишком чувствительной. Кстати, судя по словам Аэлиты, клиника довольно дорогая. И откуда у мамы деньги, чтобы там наблюдаться, если Виталий Миронов так и не появился на горизонте после своего отъезда в Антарктиду?