Книга Райский плод, страница 109 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Забреева снова рассмеялась. Вот ведь негодяйка.

— Я не подбираю объедки на помойках, – с достоинством сообщила Сашка. – Фома сделал свой выбор. Он откровенно неудачный, но ко мне это отношения не имеет.

Забреева открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент сильная боль пронзила мой живот, ногам стало тепло и мокро, я опустила глаза и поняла, что у меня отошли воды.

— Я, кажется, рожаю, – сообщила я, стараясь не кричать, чтобы не пугать свою семью и друзей.

Разумеется, тут же поднялась суматоха. Таганцев побежал за моей курткой, Тамара Тимофеевна кинулась вызывать «скорую помощь» из клиники, Натка и Сашка обнимали меня за плечи, Сизовы восклицали, что все обязательно будет хорошо.

Через час я уже возлежала на родильном столе в клинике «Райский плод», а еще через три держала на руках своего второго ребенка. Мальчика. Сына. Девять из десяти баллов по шкале Апгар. Мой малыш был совершенно здоров. Какое счастье.

— Давайте, мы его унесем, – сказала акушерка, протягивая к моему сыну руки.

— Я хочу, чтобы он лежал со мной, – твердо заявила я.

— Не положено, – понизив голос, сообщила акушерка. – У пациентов доктора Эппельбаума всегда детей забирают. Вы же сами понимаете.

Ну да. Мой ребенок считался здесь «отказником». Таких с матерями не оставляют, чтобы не вызывать ненужного привыкания. Об этом я не подумала. Как и о том, что мне не дадут кормить малыша грудью, а еще могут вывезти его из клиники в любое другое место. Я же об этом даже не узнаю. Медлить дальше было нельзя.

— Позовите доктора Эппельбаума, – твердо сказала я.

— Но ночь на дворе. Доктор приедет утром.

— Пока я не поговорю с Маратом Казимировичем, ребенка я вам не отдам.

Акушерка странно посмотрела на меня.

— Хорошо, я сейчас позвоню, – наконец ответила она и куда-то ушла. Вернулась она через десять минут со странным выражением лица.

— Ну, что сказал Эппельбаум?

— Я не смогла с ним переговорить. Его жена сказала, что его вызвали на допрос в Следственный комитет.

Вот как. Что ж, наша с Таганцевым и его друзьями многомесячная работа наконец приносила свои плоды.

— Я не отдам ребенка.

— Но это не положено.

Я набрала номер Плевакиной. Конечно, она наверняка уже спала, но сейчас речь шла о спасении моего ребенка, так что не до церемоний. Тамара Тимофеевна поняла меня с полуслова и пообещала позвонить Козловскому. Директор клиники перезвонил через пять минут, и все это время я судорожно прижимала сына к груди, словно боялась, что его у меня отнимут силой.

— Да, Илья Семенович, – акушерка выслушала слова начальства и посмотрела на меня, поджав губы.

— Главврач распорядился поместить малыша в одну палату с вами.

Услышав эти слова, я наконец смогла расслабиться. Нас отвезли в палату, и мы оба уснули до утра. До появления доктора Эппельбаума я успела дважды покормить сына грудью и отправить его первые фотографии Сашке и Натке. Мы все сошлись во мнении, что он просто чудо.

В районе десяти утра в мою палату зашел Эппельбаум, невыспавшийся и хмурый.

— Что вы тут устроили, дорогая Елена Сергеевна! – накинулся он на меня. – Что это за представления со звонками Козловскому? Вы что, не знаете правил?

— Меня эти правила не касаются, – твердо парировала я. – Марат Казимирович, я не подпишу согласие на усыновление. Я не откажусь от моего ребенка.