Книга Королева блогосферы, страница 85 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Вы, девушка, в будущем, пожалуйста, аккуратнее, – напутствовала инспекторша. – А то в следующий раз снисхождения вам уже не будет. Да и вообще, мой вам совет, получите профессию и начните зарабатывать на жизнь чем-нибудь более приличным.

Как поняла Сашка, дама с кучкой на голове и плохо прокрашенными корнями ведение блога приравнивала чуть ли не к проституции.

— Я вообще-то студентка, – доложила Сашка. – Получаю юридическое образование. И, разумеется, собираюсь работать после окончания вуза. Блог – это мое хобби, и я не вижу ничего плохого в том, что оно приносит какие-то деньги. А налоги я, разумеется, платить буду. Я понимаю, что это правильно, и больше не ошибусь.

— Ну и хорошо, – вздохнула инспекторша. – Уплати налог до конца месяца и дальше соблюдай все сроки. А от паразитов этих, инфоцыган, держись подальше.

Всеобщая ненависть к блогерам, гуляющая в народе и выплескивающаяся в сети, Сашку поражала. Люди, совсем недавно добровольно отдававшие свои деньги за участие в марафонах и онлайн-форумах, теперь крыли своих бывших тренеров и коучей на чем свет стоит. И если человеческую зависть и глупость Сашка еще могла как-то объяснить, то непоследовательность в ее голове не укладывалась никак.

Люди, внимательно следящие за ситуацией вокруг блогеров, предлагали самые различные способы взять их под контроль. Во-первых, большинство в принципе одобряло строгий надзор над россиянами, зарабатывающими в интернете. Многие выступали за то, чтобы блогеров не выпускали из страны, пока они не предъявят справку, что заплатили все налоги.

Другие настаивали на том, чтобы налоги со счетов, принадлежащих блогерам, списывали автоматически. Мол, как поступает сумма от рекламодателя, так из нее сразу и вычитается налог, причем нашлись желающие заявить, что раз эти деньги нельзя считать трудовыми, то и налог на доходы должен составлять не меньше половины поступивших сумм. «Отнять и поделить», в точности как предлагал Шариков в «Собачьем сердце» Михаила Булгакова.

Деньги на покрытие недоимки, разумеется, тоже дал Миронов, еще раз напомнивший, что об этом категорически нельзя говорить матери.

— Виталий Александрович, но она же знает про долг и в курсе, что у меня нет таких денег. Что мне ей сказать, когда она спросит?

— Сашенька, мы договорились с Таганцевым, что для Лены твоим спасителем будет он. Мол, это он решил вопрос с заказчиком твоей травли. Так что можешь сказать, что и деньги тебе дал тоже он.

Сашка весело рассмеялась:

— Скажете тоже. Да мама прекрасно осведомлена, что у них с Наткой не может быть такой суммы. Они квартиру купили, все еще ремонт делают. Да у них каждая копейка на счету. Не надо всех людей равнять по своим возможностям.

— Да, об этом я не подумал. – Миронов выглядел смущенным, и Сашка понимала почему. Маму всегда коробило, когда он рассуждал о деньгах, как о само собой разумеющемся. – Тогда скажи, что тебе Фома помог. Он же в этой своей фирме по пошиву прикольной одежды зарабатывает что-то. Да и родители у него не бедные. В общем, Саша, придумай что-нибудь. Ты же умная девочка. Но мама ничего знать не должна, иначе я рассержусь.

Фома Горохов, которому Сашка рассказала о своих переживаниях, встал на сторону Миронова.

— Саш, если человек тебе помогает и при этом выдвигает всего одно условие, значит, надо пойти ему навстречу. Ты же понимаешь, что он тебя фактически спас. Так что придется соврать. С Костей, конечно, не вариант. Нет у них с Наткой в хозяйстве свободных трехсот тысяч. Так что ты скажешь, что пятьдесят тысяч заработала на внезапной рекламе, с уплатой налогов, разумеется, сто тысяч тебе дал я, а еще сто пятьдесят мы взяли в долг у моего отца и с будущих заработков сами вернем.