Книга Королева блогосферы, страница 59 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Так, ты понимаешь, что с фискалами шутки плохи. Вернее, даже не плохи, а опасны. Саша, нам нужно срочно найти эти деньги, чтобы внести их в добровольном порядке. И тебе необходим хороший юрист, чтобы вся эта ситуация не привела к уголовному делу. Добровольное признание налога часто бывает основанием для возбуждения дела. Проблема в том, что у меня просто нет сейчас такой суммы на счете. Все эти переезды достаточно сильно меня подкосили. И у Натки с Костей нет. У них двое детей и долги за ремонт. Ладно, придумаем что-нибудь.

— Мама, я по-прежнему зарабатываю, – решительно заявила Сашка. – Просто теперь буду внимательнее ко всему относиться и налоги платить вовремя. Так что деньги мы найдем. Вместе с Фомой. Хотя он еще об этом не знает.

Про Миронова ей удалось не проболтаться, и Сашка чувствовала себя героем. Хотя и не во всем. Все напряжение последних двух недель вдруг навалилось на нее с такой силой, что Сашка горько заплакала и качнулась к маме, чтобы ее обнять. Ей сейчас очень нужна была материнская поддержка и забота. Вот только мама от объятий почему-то уклонилась и просто погладила дочь по щеке.

— Ладно, Саш, вместе прорвемся, – вскользь бросила она и ушла в кухню греметь чайником. – Иди чай пить, – послышалось оттуда.

* * *

Не могу с уверенность сказать, что разговор с Сашкой сильно меня успокоил. Нет, тревога никуда не делась, я просто физически ощущала, что моей взрослой дочери угрожает опасность, причем источником ее почему-то, как мне казалось, была я сама. Костя Таганцев прав. Сама по себе Сашка никому не нужна и неинтересна. Слишком мелкой, нежирной целью она является.

Да, и для нее, и для меня двести восемьдесят тысяч неуплаченного налога, которые она пообещала внести в казну, большие деньги, однако по сравнению с миллионами, начисленными налоговиками крупным российским блогерам, это сущие копейки.

Нет, за Сашку взялись всерьез, потому что подбирались к более крупной цели. К Плиновской или ко мне? От этого вопроса зависели действия, которые предстояло предпринять. Пускать это дело на самотек я не собиралась. В конце концов, дочь у меня одна. На этой мысли я невольно положила обе руки на свой слегка выпирающий живот, заметный, к счастью, пока только мне.

Для начала я съездила в налоговую инспекцию, к которой относился наш район, и попробовала хоть что-то разузнать. Однако все мои усилия ни к чему не привели. Со мной просто не стали разговаривать. Все мои попытки объяснить, что я юрист, а потому хочу разобраться, что, собственно говоря, инкриминируется моей дочери, потерпели неудачу.

Я словно упиралась в глухую стену, не имеющую ни одного окошка, чтобы заглянуть внутрь. Точнее, ни одной бойницы. И за этой стеной я видела чью-то непреклонную волю. И даже подозревала, чью именно. Был только один человек, который мог мне так изощренно мстить. Ребенок этого человека сейчас рос в моем чреве.

Не получив результата, я решила зайти с другой стороны. Для этого мне нужно было максимально хорошо разобраться в той сфере, которой я раньше вообще не касалась. В сложных и запутанных отношениях блогеров с государством. Сейчас я ругала себя, что никогда особо не интересовалась тем, как живет и устроен российский сегмент интернета.

Самой мне это было неинтересно, и даже когда Сашка всерьез увлеклась созданием контента для соцсетей и начала на этом зарабатывать, я все равно не нашла времени и сил, чтобы вникнуть, как это все устроено и работает. Что ж, учиться никогда не поздно. В том числе на своих ошибках.