Книга Квартира в раю, страница 64 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Однако, немного подумав, я велела себе остыть и не пороть горячку. Нет, разумеется, я знала, что Никита не солгал. Он бы не действовал так грубо, потому что при некоторой нехватке моральных качеств был все-таки человеком умным и способным просчитывать свои действия. Возводить напраслину на Костю он бы не стал, даже если бы у него имелся для этого весомый повод. А повода не наблюдалось. Не меня же он таким способом собрался возвращать.

Значит, для начала нужно примириться с тем фактом, что Костя, пользуясь преимуществами своего начальнического положения, волевым усилием закрыл уголовное дело против человека, который взамен продал ему квартиру по явно заниженной цене. Другими словами, мне нужно было примириться с тем фактом, что Костя Таганцев, которого я знала, любила и уважала много лет, взял взятку. Совершил должностное преступление.

Задача казалась настолько невыполнимой, что я просто физически ощущала, что заболеваю. Вернувшись со встречи с Никитой в субботу, я рухнула в кровать, страдая от головной боли. Казалось, ее разрывают тяжелые мысли. Все воскресенье я проспала, сквозь сон лениво думая о том, что надо померить то ли температуру, то ли давление, но так и не нашла сил встать. Из сна меня выдергивали лишь звонки близких, с которыми я разговаривала делано бодрым голосом, чтобы не пугать их и не тратить на объяснения свои собственные силы.

В понедельник с утра я нечеловеческим усилием выдрала себя из постели, хотя тело предлагало остаться дома, вызвать врача и взять больничный. Эту трусливую мысль я отогнала, потому что работа не должна страдать от моего странного настроения и самочувствия.

Тем более никаких объективных проблем со здоровьем у меня не было, лишь какой-то непонятный упадок сил. Так что надо не выдумывать, а спокойно доработать оставшиеся до отпуска две недели. И за это время придумать, как его провести, чтобы действительно набраться сил. А для этого переступить через себя и спросить у Виталия о его планах. А еще за оставшееся до отпуска время разобраться с неприятностями Таганцева.

На этом месте мне стало так жалко себя, что я села на кровать и заплакала. Впрочем, от удивления, что я так себя веду, слезы высохли практически сразу. Нет, все-таки Виталий Миронов меньше чем за год сумел полностью изменить меня. Где это видано, чтобы жесткая, волевая и самостоятельная судья Кузнецова рыдала, как институтка? Неужели я так быстро привыкла к тому, что все мои проблемы решаются по мановению волшебной мужской руки? Нет, нужно срочно брать себя в свои собственные руки.

Вытерев слезы, я решительно встала с кровати, собралась и поехала на работу. Мой помощник Дима уже был на месте и, как всегда, колдовал над кофеваркой, чтобы поставить передо мной первую в этот день (на работе, на работе!) чашку кофе. К кофе он сегодня принес очередную порцию лимонного печенья по французскому рецепту, которое пекла его девушка Женя.

— Дима, вы же говорили, что у Жени токсикоз, – вспомнила я и порадовалась, потому что хороший руководитель всегда помнит важные для своих подчиненных вещи. – И что же, это не мешает ей печь печенье?

— Нет, Елена Сергеевна. Наоборот. Она говорит, что запах выпечки ее успокаивает. Она вчера сделала печенье и сама его съела практически в один присест. Так что пришлось вторую порцию ставить, чтобы нам с вами тоже хватило.