Книга Квартира в раю, страница 104 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Красиво, – резюмировал Плевакин, когда я закончила. – И что вы с Натальей намереваетесь делать и при чем тут я?

— Жильцы подготовили исковое заявление. Моя Наталья его не подписывала, ее среди истцов не будет. По юрисдикции оно может быть подано в наш суд, потому что юридический адрес ответчика находится в нашем округе Москвы. Я знаю законный способ лишить этих проходимцев возможности и дальше обирать людей. Поэтому я прошу вас расписать это дело мне. Вот и все.

Плевакин, прищурившись, смотрел на меня и улыбался.

— И у тебя в этом деле нет личного интереса?

— Есть, – честно сказала я. – Я никогда вам не лгала, Анатолий Эммануилович, поэтому и сейчас скажу правду. У меня в этом деле есть личный интерес. Он заключается в том, чтобы восстановить справедливость и доказать этим людям, что они не самые умные. Они доставили много неприятностей Косте Таганцеву, но в данном случае речь идет не о мести, а именно о торжестве справедливости. Вы же знаете, что иначе я бы ни за что к вам не обратилась.

— Знаю, – он снова улыбнулся. – Поэтому уверен, что ты бы не стала мстить. Рассказывай, что придумала.

Я уселась поудобнее, понимая, что разговор коротким не будет. Плевакин, как и любой хороший судья, въедлив и методичен, разбираясь в любом вопросе до мелочей. Я рассказывала о том, что жильцы неоднократно судились с правлением, однако все поданные ими иски касались размеров оплаты содержания жилья и перечня оказываемых ТСЖ услуг. В результате все суды им отказывали, поскольку все услуги и цены принимались общим собранием жильцов в рамках действующего устава. Теперь в исковом заявлении значится требование изменить устав, привести его в соответствие с требованием законодательства. Товарищество собственников жилья как некоммерческое учреждение создано для защиты прав жильцов, а потому только они должны иметь право голоса, а владельцы нежилых помещений просто подчиняться решению общего собрания. В доме живут не кафе, машиноместа, подвалы и салоны красоты (в этом месте меня передернуло, потому что я, разумеется, тут же вспомнила Миронова). Так что будем бить прямо в «корень зла» – в устав ТСЖ, который и является основой для произвола правления.

— Хитро придумала. – Плевакин снова улыбнулся, но теперь не лукаво, а с одобрением. – Ладно, раз честно призналась, то закрою я глаза на твой слишком личный интерес. С точки зрения крючкотворов, к тебе не привязаться. Ты, как я понимаю, больше в этом доме не живешь и квартиру в собственности не имеешь?

Я вздохнула. Как там в «Служебном романе»? «Информация у нас поставлена хорошо!» Впрочем, Плевакин всегда в курсе всего, за столько лет к этому нужно было привыкнуть.

— Не живу. Не имею. И Натка с Таганцевым тоже не имеют, хотя пока еще живут. Если у них на этой неделе все сложится, то в ближайшее время они переедут в новую квартиру. Сожгут все мосты, так сказать. А исходя из нашего напряженного графика, раньше слушание вряд ли состоится.

— Ладно, Леночка Сергеевна, теперь ты послушай внимательно меня! – Анатолий Эммануилович вдруг перешел на тихий и очень доверительный тон. Я навострила ушки.

— Однажды, будучи активно практикующим и растущим судьей, я взял дело, в котором, как оказалось, был заинтересован мой брат. Он не сказал мне ничего, но выстроил все так, что оно ко мне попало и я вынес решение в пользу его людей. Я действительно не знал, что помогаю родственнику, не знал, что он это с кем-то обсуждал, и вообще был далек от того, чтобы рисковать своей карьерой, а главное, судейской честью… Леночка, ты же знаешь, что такое судейская честь? – Начальник посмотрел на меня глубоким и очень внимательным взглядом.