Книга Пленница, страница 63 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Наталья Кузнецова? — грозно вопросила судья на чистом русском языке, отчего Натка и Лена чуть не сели мимо кресел, на которые им указала Сильвия.

— Д-да, — чуть дрожащим голосом согласилась Натка. — Это я.

— А я — адвокат подзащитной, вот мои документы, оформленные в соответствии с законодательством вашей страны, — спокойно сказала Лена и протянула свою свеженькую лицензию. — Мы запросили предварительное слушание, чтобы узнать, в чем именно обвиняют мою клиентку. Так же хочу уведомить, что являюсь адвокатом и остальных русских туристов, которые сейчас ожидают суда в камере предварительного заключения.

Судья, являющаяся Елене Кузнецовой в какой-то степени коллегой, недовольно зыркнула на нее, но бумаги взяла.

— Простите, вопрос не по теме, ваша честь. Вы так хорошо владеете русским языком. Учились в России?

— Я училась в Саратовской юридической академии, — сообщила судья недовольно, но с некоторой примесью гордости.

— Да-а-а? И в каком году закончили? — машинально поинтересовалась Лена.

— Ни в каком. Меня отчислили с третьего курса. Но язык я знаю.

— А где вы заканчивали образование? — Сэм пинал Лену ногой, явно намекая на то, что нужно замолчать, но судье Кузнецовой, похоже, и правда, было интересно.

Натка знала за сестрой такую особенность: когда дело касалось юридических аспектов, ту было не остановить в получении информации.

— Нигде. Для Республики Манзания полученного мной образования достаточно. Дело ведь не в бумажных знаниях, покрытых пылью веков, а в пламенной верности интересам революции. Меня зовут Нандо-Ландо Магути, и я долгие годы была женой и верной соратницей одного из лидеров революционного движения в нашей стране. Моего мужа звали Фидель Магути. Он в молодости поменял имя в честь великого Фиделя Кастро, на которого мечтал быть похожим. Он даже летал к нему на Кубу. — В голосе ее появились хвастливые нотки. — Мой муж погиб десять лет назад во время очередного переворота, когда революционное правительство было свергнуто реакционными силами. Но сейчас мы вернулись и своего уже не отдадим. В память о моем муже меня назначили Главой общего революционного суда. Я рассматриваю исключительно дела о госпреступлениях. И то, что я жила и училась в России, для вас ничего не меняет. Все знают мою неподкупность.

— Незаконченных трех курсов хватает на то, чтобы возглавить суд страны, а для того чтобы стать адвокатом, вообще учиться не надо, — вполголоса сказала судья Кузнецова по-английски. — Сэм, как вы живете в таком дурдоме.

— И какое же госпреступление я, интересно знать, совершила? — подбоченясь, спросила Натка. В присутствии сестры она ничего не боялась.

— Я же велела тебе молчать! — прошипела Лена, но Натка только отмахнулась от нее, войдя в раж.

— Во-первых, незаконное пересечение границы, — начала перечисление Наткиных грехов судья. — За это полагается лишение свободы сроком на три года. Во-вторых, сопротивление органам власти при задержании. Вы толкнули и укусили солдата вооруженных сил Манзании. За это вам грозит семь лет тюрьмы. В-третьих, вы задолжали государству за пользование мобильной связью и мобильным интернетом шестьсот долларов.

— Сколько? — возмущенно спросила Натка. — Да я всего-то один раз по WhatsApp позвонила.

— В нашей молодой республике дорогая связь, — пожала плечами судья. — За это вам полагается компенсация ущерба, штраф в двойном объеме и за просрочку внесения этого штрафа год лишения свободы. Штраф нужно было выплатить в первые же сутки возникновения задолженности. Также вы обвиняетесь в контрабанде валюты. Это карается сроком лишения свободы в пять лет. Кроме того, — судья поджала губы, от чего ее двойные подбородки пришли в движение, — был досмотрен ваш телефон, в котором найдены фотографии неприличного содержания.