Книга Без суда и совести, страница 93 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Она послушно уселась на стул, сложила руки на коленях. Во всем этом была такая привычная покорность судьбе, что Таганцеву стало не по себе.

— Простите за нескромный вопрос, – начал беседу он, – но я не могу обойти его стороной. На что вы живете?

— Как это? – удивилась Богданова. – Вопрос действительно нескромный. По нам что, видно, что мы шикуем?

— Нет, но такой ремонт и такую коляску на две пенсии не сделаешь и не купишь. Поверьте, я спрашиваю не из праздного любопытства. Просто у меня есть подозрения, что вы ввязались в нехорошую историю и люди, которые дают вам деньги, – злоумышленники. Или вам помогает отец вашего ребенка?

— У моего ребенка нет отца, – спокойно ответила Богданова. – Он отказался от нас с Федей еще на стадии беременности. Требовал, чтобы я сделала аборт. Я не стала. И этот человек навсегда исчез из нашей жизни. А деньгами мне помогает моя старшая сестра. Она довольно хорошо обеспечена, и хотя мне неудобно использовать ее доброе сердце и возможности ее мужа в полном объеме, от минимально необходимого я не отказываюсь. Не ради себя, ради Феди.

— А ваша сестра просит за свою помощь какой-нибудь ответной услуги?

— А какую услугу я, по-вашему, могу оказать? – горько усмехнулась женщина. – Я даже полы мыть не в состоянии, потому что не могу оставить Федю одного.

— Например, установить в своей квартире компьютерное оборудование с выходом в сеть и дать от него доступ другим людям.

— Моя сестра – врач, ее муж – директор крупной государственной корпорации, им не нужен доступ к нашей компьютерной сети.

— Ирина Тимофеевна, я не буду ходить вокруг да около. С вашего IP-адреса осуществлен взлом программы одного из судов города Москвы с целью внести сумятицу в работу банковской системы и микрофинансовых организаций. Есть подозрение, что это результат действий крупной хакерской группировки, которая каким-то образом получила доступ к вашему оборудованию. Скажите, вы давали кому-нибудь доступ к своей домашней сети?

— Вы считаете, что меня используют как дроппера? – спросила Богданова и усмехнулась. – Да, я знаю такие слова, потому что читаю новости. Мошенников вокруг развелось очень много, и они вовлекают таких убогих и обездоленных, какими, по вашему мнению, являемся мы с Федей, в свою преступную деятельность. Но уверяю вас, что ни в чем подобном не участвую. У меня есть голова на плечах, и я никогда не нарушу закон, чтобы не подставить сына.

Внезапно она изменилась в лице.

— Что такое? – тут же спросил Таганцев. – Вы что-то вспомнили?

— Мне нечего вспоминать, – слабо сказала женщина. – Простите, вы сказали, что взломали систему суда. А какого именно?

— Таганского. – Почему-то Таганцеву казалось важным уточнить то, что она просила.

— Надо же, – пробормотала Ирина Тимофеевна. – Или это совпадение. И банки… Еще и банки. Простите, я сейчас.

Чуть шатающейся походкой она вышла из кухни. Нет, похоже, эта женщина действительно что-то знает. Или, по крайней мере, догадывается. Таганцев повернулся к психологу.

— Вы можете мне объяснить, как поведет себя мальчик, если с ним все-таки попробовать поговорить?

— Этого никто не знает, – вздохнула специалист. – Этот ребенок, судя по тому, что написано в карте, имеет проблемы с самообслуживанием. Он не может самостоятельно есть, одеваться, соблюдать гигиену. У него повышенная чувствительность к любым раздражителям, так что сенсорная перегрузка может провоцировать агрессивные реакции. Интересы у него крайне ограничены, он просто зацикливается на какой-то одной теме или деятельности.