Книга Без суда и совести, страница 28 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Первоначальный бюджет проекта, связанный с приобретением необходимого оборудования, составляет два с половиной миллиона рублей. Это примерно по четыре тысячи двести рублей с квартиры. Ожидаемая экономия текущего энергопотребления на общедомовые нужды составит двадцать пять – тридцать процентов только в первый год использования. Таким образом, срок окупаемости нашего проекта примерно два года. После этого экономия пойдет напрямую на снижение взносов или на другие нужды дома. А их, как вы сами знаете, немало.

Зал зашумел, когда она закончила.

— А если этот искусственный интеллект ошибется и свет не включится, когда я пойду? Это же ноги переломать можно, – раздался голос одной из главных ворчуний Полины Петровны Мамочкиной.

— Система будет настроена с запасом. Свет будет включаться за пять метров до человека и гореть еще две минуты после того, как он пройдет. Безопасность – наш приоритет, так что мы запланировали ручной режим на случай возможных сбоев, – четко ответила Натка, мысленно поблагодарив мужа, который первым обратил ее внимание на такую возможность.

— Дорого, – решительно заявил Анатолий Петрович Сидоров из триста восемнадцатой квартиры. – Может, просто датчики движения поставить. Ну его, этот искусственный интеллект. От лукавого это все.

— Датчики движения – это прошлый век, – отмахнулась Натка. – Они часто срабатывают ложно или не вовремя. А искусственный интеллект учится на поведении жильцов и прогнозирует, где и когда нужен свет или лифт. Экономия при таком подходе гораздо выше, а срок службы дорогостоящего оборудования – дольше. Уточню еще, что мы рассматриваем энергосервисный контракт. Компания-подрядчик устанавливает оборудование за свой счет, а мы в течение трех лет платим за него из сэкономленных средств. После этого система переходит в собственность дома. При таком подходе собирать деньги не нужно, но и цена выше. Да и риски есть. За три года с подрядчиком много чего может случиться, так что лучше сразу выкупить оборудование и поставить его на баланс.

— А если что-то сломается, кто будет отвечать? – раздался еще один голос из зала.

— Подрядчик дает нам на оборудование пятилетнюю гарантию.

Натка почувствовала, что в прямом смысле слова взмокла. Ох, и тяжелая это работа – из болота тащить бегемота. Когда ее сын Сенька был маленький, он ужасно любил эту детскую книжку и на месте про бегемота всегда заливисто смеялся. А вот Натке сейчас было не до смеха.

— Доченька, а эта штука, получается, будет нас фотографировать, а потом изображение в интернет отправлять? – взволнованно спросила жительница пятьдесят второй квартиры, которую весь дом знал как бабушку Семенову. – Я не хочу, чтобы за мной следили. Вдруг мошенники мое изображение украдут и с его помощью кредит возьмут на мое имя. Вам игрушки, а мне потом плати из пенсии.

— Там нет камер, – снова терпеливо пояснила Натка. – Только датчики движения. Они не видят, кто именно идет, просто реагируют на тепло и движение.

Она ответила еще примерно на сто вопросов, как говорил в подобных случаях все тот же Сенька, после чего собрание наконец подошло к голосованию. Натка даже пальцы за спиной скрестила, так боялась результата. Впрочем, он оказался победным. Более восьмидесяти процентов присутствующих проголосовали «за», так что решение приняли подавляющим большинством голосов.