Книга Ни любви, ни денег, страница 57 – Соня Дивицкая

4.

Магазинчик, точнее, четыре стеклянных витрины на десяти квадратных метрах, арендуемый в большом супермаркете площади, по всем ее соображениям. обанкротиться не мог. Местечко было проходное, бижутерия – товарец хотя и не очень нужный, но занимательный, рассчитан на склонность небогатых женщин к спонтанным покупкам и тяге ко всему блестящему. Мелочевка, но на этой мелочевке зарабатывает куча народа, целая индустрия еще со времен колонизации Африки пасется на стеклянных камушках и позолоченных сердечках. Исходя из таких соображений, Майя и пребывала в полной уверенности, что скоро станет состоятельной и независимой.

Она спешила приступить к работе и первым делом купила шубку. Меховой жилет, без рукавов, он назывался авто-леди, а не бизнес-леди, но Майя все равно поспешила купить эту шубку еще прежде, чем подписала договор аренды с торговым центром возле дома. Она разложила на витринах товар, включила лампочки под стеклом и стояла, любовалась.

Мимо топали женщины, руки у них были заняты пакетами из супермаркета, но все равно они останавливались у витрин, прилипали носами к стеклу, поэтому стекло приходилось постоянно протирать мягкой тряпочкой. Все это очень быстро наскучило Майе, сидеть на одном месте было совсем не в ее темпераменте. Она оставила за прилавком свою безработную тетку, купила билет на самолет и улетела в Екатеринбург, на выставку уральских самоцветов.

На выставке она понакупила украшения с полудрагоценными камнями, очень выгодно и много, аж целых сорок килограмм. Майя не знала, что в багаже может протащить только двадцать. И, чтобы не переплачивать, переплачивать за перевес было нечем, она сложила остальные двадцать килограмм самоцветов в свой рюкзачок и так явилась на регистрацию.

— Ручная кладь, – сказала Майя с невозмутимым видом.

— Почему такой большой рюкзак? – ее спросили.

— Так он почти не весит ничего!

Майя мило улыбнулась и подняла свой рюкзак на одном пальчике, и сотрудник аэропорта не заметил, что пальчик был синим.

Она напрягалась не зря. Уральские самоцветы смотрелись шикарно на ее витринах, правда, продавались они не очень, в марте у нее выручки были низкие, и она не могла понять, почему. Позвонила мужу пожаловаться и рассказать, как тащила рюкзак, а он вместо того, чтобы похвалить, опять начал над ней смеяться.

— Это ж надо додуматься, восьмое марта, а ты на выставку куда-то потащилась! Сгребла свои поделки лучшие, оставила витрину голой… Дорогая, я хоть и врач, но такие очевидные вещи не понимать нельзя. Это ж твоя горячая пора, все бабы покупают бусики к восьмому марта, девятого уже все – девятого они им уже не нужны.

Ничего, в течение года самоцветы рассосались, и все это время Майя никак не могла усидеть за прилавком, то и дело от нее раздавались странные звонки.

— Дура! – совсем разозлилась Татьяна Стрельникова. – Звонит нам среди ночи. «Я в аэропорту Римини, пожалуйста, пришли мне денег на билет!» Жора прислал и сказал ей, что если она еще куда-то полетит, то пусть обязательно сразу берет обратный. И что ты думаешь? Проходит пару месяцев – она опять звонит, из Мюнхена. И опять у нее нет денег на обратный билет! Жора ей говорит: «Ты обещала, что будешь сразу брать обратный». «Я взяла, – говорит, – но перепутала аэропорты». Вот молодец! А что ей волноваться? В чужой стране, без обратного билета, без денег, она спокойная, как танк, потому что есть Жора, она всегда может позвонить бывшему мужу, и он ее вытащит… Ты знаешь, что она ему сказала, когда приехала?