Книга Не жди меня долго, страница 67 – Анна Князева

— Все объясняется просто. Мужик был на почтамте и отправлял телеграмму. Что тут непонятного? – Ровным голосом произнес он, словно объяснил что-то очевидное и давно всем известное. – А слова «не жди меня долго» – текст телеграммы, оставшийся на испорченном бланке.

— Как же получилось, что следователи по делу проглядели такой факт? – Анна хлопнула по столу ладонями. – Не понимаю! По горячим следам можно было найти сохранившийся бланк телеграммы, узнать адрес получателя. Это же был стопроцентный шанс установить личность убитого!

Горшков задумчиво потер переносицу, затем посмотрел на Стерхову.

— Риторический вопрос. Но я вам скажу больше, Анна Сергеевна, – проговорил он негромко. – Дело в том, что рядом с почтамтом в те времена располагался междугородный переговорный пункт. Помните такие?

— Помню, – ответила Анна, пытаясь уловить его мысль. – И что вы этим хотите сказать?

— Что дело было немного сложнее, чем обычная телеграмма, – спокойно сказал Горшков. – Головенко еще и звонил кому-то. Шифр, который вы обсуждали с Корепановым, он записал в тот момент, когда говорил по телефону. На испорченном бланке. Не получилось заполнить с первого раза – сунул в карман машинально, чтобы не бросать там, где стоял. А во время разговора – достал.

Стерхова выпрямила спину, почувствовав, что картина проясняется.

— Значит, этот шифр для него был очень важен. Он, вероятно, предписывал его дальнейшие действия Головенко, – задумчиво проговорила она, подводя итог. – А слова на обороте – текст телеграммы, оставшийся на оторванном куске с записанным шрифтом.

Горшков внимательно посмотрел на Стерхову. В его взгляде читалось неподдельное уважение. И что-то еще, похожее на опаску.

Пауза затянулась, и тишина сделалась ощутимой. Каждый думал о своем, но их мысли незримо пересекались.

Анна первой нарушила молчание:

— Теперь поздно что-то выяснять. Прошло много лет.

— К моему глубокому сожалению, – кивнул Горшков и вернулся к своим документам, не сомневался, что она поступит так же.

На следующий день Анна вошла в помещение штаба и увидела Горшкова, сидящего за своим столом. Утренний свет заливал комнату сочным янтарным светом, однако на его столе все еще горела рабочая лампа. Электрический свет отбрасывал на лицо болезненно-бледные блики. На щеках и подбородке Горшкова вместе со щетиной проступала усталость минувшей ночи.

Анна сказала:

— Здравствуйте.

Он вздрогнул, поднял глаза и ответил:

— Доброе утро, Анна Сергеевна.

— Утро действительно доброе. Но, как вижу, не для вас, – с укором заметила Стерхова, глядя в усталое лицо Горшкова. – Всю ночь работали?

Он потер подбородок, словно только что заметил щетину, и погасил лампу.

— Засиделся за документами. Знаете, как бывает, зацепишь одну ниточку, потом – другую… а за окном уже рассвело.

— Идите домой. – Сказала Анна. – Вам надо поспать.

Горшков улыбнулся, и было видно, что ему приятна ее забота.

— Сейчас пойду. Но, прежде чем уйти, должен рассказать, что удалось раскопать в материалах следствия.

Она придвинула стул и села напротив:

— Слушаю. Говорите.

Горшков перелистал страницы дела, освежая в памяти важные детали. Потом заговорил:

— Первое и, на мой взгляд, странное обстоятельство. Почему «Океанида» вышла в рейс 22 сентября. Обычно такие экспедиции планируют на другое время.