Книга Улика № 13, страница 81 – Анна Князева

— Куда ведет эта дверь?

— Никуда, – с улыбкой сообщила хозяйка. – Когда-то она соединяла эту комнату с соседней. До революции весь этаж был одной господской квартирой. Теперь вместо нее – четыре. Что касается двери, она была заколочена, и я велела заложить ее кирпичом. Но дизайнер посоветовал оставить дверь, как декоративный элемент. Не правда ли, она придает комнате торжественную аристократичность?

— Вне всяких сомнений, – сказала Анна. – Не знаете, кто живет по ту сторону стены?

— Представления не имею. Я вообще здесь никого не знаю. Как мы теперь живем? На работу – с работы. Ни здрасьте, ни до свидания. Да и живу я здесь на так уж долго. Меня никто не затоплял, мне затоплять некого, подо мной подвал. Кстати! Идемте, покажу.

Они перешли на кухню, хозяйка приблизилась к стене, открыла небольшую дверь и включила свет в помещении, похожем на чулан. Стерхова ощутила, как быстро забилось сердце. Ожидая увидеть запылившиеся полки с банками, она вдруг увидела, как женщина стала спускаться по каменным ступеням вниз.

— Следуйте за мной! – сказала хозяйка, и её голос эхом отозвался в тесном пространстве.

Анна тоже стала спускаться, шаг за шагом углубляясь в подвал.

Помещение оказалось просторным, с неожиданно высоким потолком и массивными балками. Стены, выложенные грубым камнем, испускали прохладу. Посреди располагался большой дощатый стол, на котором стояли банки с домашними заготовками. Такие же заполнили два стеллажа у сены. В большом помещении они выглядели сиротливо.

Хозяйка задержалась у стола и повела рукой.

— Вот такое везение. По сути, квартиру я купила только из-за этого подвала.

— Впечатляет, – заметила Анна. – Здесь все так и было?

— Стены во время ремонта не трогали. А вот пол раньше был земляным, поэтому на нем сделали бетонную стяжку.

— Спасибо, – тихо сказала Стерхова, и холодок пробежал по ее спине. Она поняла, что это место скрывает куда больше тайн, чем можно предположить.

Во дворе дома номер семь, шагая к подворотне, Стерхова заметила впереди мужчину, который направлялся туда же. Со спины она узнала артиста Лаврентьева.

Сначала решив окликнуть его, она тут же передумала.

«Что он здесь делает?» – подумала Анна.

Задержавшись, она подождала, пока он выйдет на улицу, и только после этого прошла через подворотню и села в свой автомобиль.

Всю дорогу до Следственного управления, Стерхова думала про Лаврентьева и его визит в дом номер семь. Неужели она что-то упустила? Недосмотрела, не заметила важную деталь? А, может, Ларентьев и есть преступник? Тогда ей, как профессионалу, грош цена.

В кабинете Анна появилась в плохом настроении, однако Семенов смог его улучшить, сообщив, что нашел историю болезни Тепляковой и даже говорил с ее лечащим врачом.

— Старуха держится бодро – еврейка лет семидесяти пяти. Умная женщина и, главное, все помнит. Она – театралка, была поклонницей Тепляковой.

— Говорите, Игорь Петрович! – поторопила его Стерхова.

— В общих чертах старуха рассказала, что пациентка, ввиду болезни, была подвержена чужому влиянию. Она назвала диагноз, но какой-то очень мудреный, я его не запомнил. Вам лучше самой с ней поговорить. Вот телефон, позвоните. – Семенов положил на стол листок с номером телефона.

— Съезжу туда, – сказала Анна. – Запишите адрес диспансера и полное имя врача.