Книга Белый асфальт, страница 82 – Анна Князева

Несмотря на внутреннюю дрожь, Стерхова смотрела ему в глаза. Голос прозвучал спокойно и ровно.

— Я выполняла свою работу, Андрей Львович. И на «ты» мы с вами не переходили.

Крамов вздрогнул от этих слов, но тут же подался вперед и замер, нависая над ней:

— Какая к черту работа! В Северске ты занимаешься хренью! – Его голос сорвался на визг. – Суешь свой нос в чужие дела! Кто тебя звал?!

— Не вам указывать, что мне делать, – все так же спокойно ответила Стерхова.

Крамов побагровел, сжал кулаки так, что хрустнули суставы:

— Я тебя уничтожу, – процедил он сквозь зубы, – мелкая наглая выскочка…

Анна отступила на шаг, но не из страха, а чтобы пройти к двери и распахнуть ее настежь.

— Вали отсюда, придурок.

Они молча смотрели друг на друга. Крамов явно не ожидал такого отпора. Он вдруг замахнулся, но не ударил, а выскочил из номера, громко захлопнув дверь.

Анна села на край кровати и упала, уткнувшись лицом в подушку.

Время словно остановилось. Ощущение, что ничего не происходит и никогда не произойдет, не отпускало Анну весь день. С исчезновением Сизова оборвалась последняя нить, дававшая надежду на раскрытие хотя бы одного дела – убийства москвичей. Прямых доказательств не было, а на косвенных далеко не уедешь.

Известий об убийцах Добродеева тоже не было, и похоже, не будет – Савельев оказался прав. Стерхову охватила полная безнадега.

Астафьев тоже потерял интерес к раскрытию дел. В тот день, отлучившись домой, он вернулся в отдел для того, чтобы отвезти Анну Стерхову в библиотеку на встречу с читателями.

Усевшись в машину, она посмотрела на Ивана, и он показался ей озадаченным.

По дороге в библиотеку Астафьев заговорил:

— Тут вот какое дело… Жена послала меня за хлебом. В магазине встретил свою школьную учительницу. Она до школы работала в ПТУ. Вспомнили про Зорину, разговорились. В поселке все уже знают, что мы зацепились за это дело. И вот она рассказала мне странную штуку…

— Какую?

— Елена Петровна, так зовут учительницу, когда была молодой – преподавала в ПТУ и жила в общежитии. За день до того, как пропала Зорина, она заходила к ней в комнату.

— Ну-ну…

— Вошла, как девчонка к девчонке без стука и застала такую картину…

— Ну-ну! Говори.

— Зорина сидела за столом с ручкой в руках и что-то писала. Рядом стоял Крамов и отчитывал ее. Елена Петровна смутилась, хотела выйти, но Крамов сказал, что уже уходит и, что они обсуждали комсомольские дела.

— Крамов был первым секретарем райкома комсомола, это не удивительно. – Заметила Анна и вдруг осеклась, как будто что-то поняла.

Она в изумлении посмотрела на Ивана. Перед глазами возникла картина: растерянная Зорина и Крамов, чье присутствие в общежитии было по меньшей мере неуместным.

— Елена Петровна не рассказала, почему она почувствовала себя лишней? – спросила Анна.

— Нет, не сказала, – ответил Астафьев. – Тогда она поверила в то, что сказал Крамов. Но сейчас думает, что все было совсем не так.

— В каком смысле?

— Она уверена, что между ними была симпатия.

— Симпатия – безобидное чувство. – Заметила Анна. – И если ты считаешь, что Крамов может оказаться тем негодяем, о котором писала Лаврентьева, то симпатия на такое не потянет.

— Может и так… – согласился Иван. – Зорина была красивая и нравилась мужчинам. Во всяком случае так говорит Елена Петровна.