Книга Забытое дело Калевалы, страница 94 – Анна Князева

Фирсов вышел из машины, обошёл капот, остановился у края колеи. Посмотрел вперёд, на темную низину.

— Дальше – только пешком.

Он достал из багажника резиновые сапоги, протянул Стерховой.

— Наденьте.

Пока она надевала сапоги, Фирсов достал карту, развернул, посмотрел и снова сложил. Глянул на Стерхову. Предупредил:

— Смотрите под ноги. Может затянуть.

Она кивнула, и они двинулись в путь.

От машины в сторону болота тянулся настил из досок – старых, почерневших, с щепками по краям. Доски прогибались под ногами, из-под них сочилась вода с ржавым отливом. Фирсов шёл первым, ступал осторожно, проверял каждую доску, прежде чем наступить.

Когда настил закончился, пошли по влажному мху, который пружинил под сапогами, как поролон. Местами он держал, местами проседал – и тогда нога уходила в холодную жижу по щиколотку.

Стерхова перебиралась с кочки на кочку. Они были круглые, скользкие, поросшие бледным мхом. Между ними – чёрная, неподвижная вода.

На подходе к болоту их встретил оперативник. В болотных сапогах, в грязном комбинезоне, с рацией на поясе. Увидел – и кивнул, не здороваясь.

— Обходите тёмные участки. Там дна нет.

Сказал и пошёл дальше, в сторону техники.

Фирсов двинулся следом. Иногда оглядывался. Но руки не подавал. Стерхова не просила. Сама перепрыгивала, обходила и выбирала место, куда поставить ногу.

Они прошли мимо низкой болотной ямы. Вода в ней была неподвижной, с маслянистой плёнкой на поверхности. Ни ряски, ни пузырьков – мёртвая вода. Рядом зиял вскрытый торфяной карман – чёрный, влажный, с рваными краями, будто землю вырвали куском. Оттуда тянуло сладковато-гнилостным запахом, который лез в нос, в горло, в лёгкие.

Воздух стал вязким, им было трудно дышать. Стерхова сделала шаг, встала на твёрдую кочку, наклонилась и упёрлась руками в колени. Дышала через воротник пиджака – ткань задерживала запах, хоть и не полностью.

Небо качнулось, земля ушла из-под ног. Она зажмурилась, сжала челюсть, подождала.

Фирсов ждал, не приближался и не торопил.

— Идите левее. Там суше.

Стерхова распрямилась. Кивнула. Сделала шаг левее, туда, где мох казался плотнее, а кочки стояли чаще.

Они добрались до места. Болото здесь было шире и чёрнее. Вода стояла неподвижно: маслянистая, с редкими пузырями, которые лопались без звука.

У кромки болота на дощатом настиле стоял тяжёлый болотник – широкие гусеницы, проржавевший корпус, кабина с треснутым стеклом. Рядом с ним – тягач с размотанным тросом. Ещё один вездеход, забрызганный торфом по самые окна, стоял чуть поодаль, двигатель ещё не остыл – из-под его капота тянуло теплом и соляркой.

На досках, брошенных прямо на мох, лежали стропы, цепи, багры, бухты троса – всё в грязи и в листьях. Мотопомпа гудела натужно, с надрывом, будто ей не хватало воздуха. Рядом с ней тарахтел генератор, задавая ритм тяжёлой работе.

Чуть поодаль, в рабочем комбинезоне, стоял Занин. Рядом с ним – двое помощников. У кривого, перекрученного дерева стояли свёрнутые брезентовые носилки.

Один из оперативников махнул рукой:

— Сюда.

Стерхова подошла ближе. Сначала под плёнкой стоячей воды ничего не было видно – только чёрное зеркало, в котором отражалось серое небо. Помпа согнала очередную порцию жижи, и под ржавой взвесью проступила крыша автомобиля.