Книга Забытое дело Калевалы, страница 69 – Анна Князева

— Предоставите… – Она говорила ровно, не повышая голоса. – После того, как получим результат экспертизы.

Киньямяки застыл в дверях, перекрывая выход из ванной.

Стерхова огляделась.

В углу, у стены, стояла корзина. Проволочная, белая, обычная корзина для мусора.

Она присмотрелась. Мусор в корзине не лежал – он был ровно разложен. Слишком свежий и чистый. Бумага не смята, не спрессована.

— Дайте перчатку.

Занин полез в карман. Подал – быстро и молча.

Стерхова надела её. Перчатка была тонкой, нитриловой, холодила пальцы.

Она наклонилась. Убрала верхний слой – несколько скомканных салфеток, пустую пачку от сигарет, газетную страницу. Всё свежее, без грязи, без запаха.

Под ними лежала скомканная бумага. Смятая чуть плотнее, чем остальные.

Стерхова достала ком, положила на край раковины, развернула осторожно, по сгибам. Не рвала – расправляла.

Внутри оказались три листа. Старый машинописный текст с неровными буквами. Второй – исписанный от руки. Чернила выцвели до бледно-синего, почти голубого. Бумага плотная, пожелтевшая, со старыми заломами. Не из текущего оборота. Третий – тоже машинописный, посовременнее.

Занин приблизился, поставил линейку, сделал серию снимков. Щёлк. Щёлк. Переместил линейку – ещё раз.

Щелк.

— Скомканы, но не порваны, – отметил криминалист.

— Их – отдельно, – сказала Стерхова. – Завтра с результатами экспертизы – ко мне на стол.

Занин кивнул. Убрал листы в прозрачный пакет – аккуратно, не касаясь пальцами текста.

— По готовности.

Стерхова обернулась.

Парфенов стоял в дверях ванной. Застыл, не переступая порога. Глаза его были прикованы к бумагам, к пакету, к рукам Занина, который упаковывал находку. Лицо было бледным. Шляпу держал у груди, но пальцы сжимали её слишком сильно.

Стерхова посмотрела на Мелентьева.

— Оформите повестку гражданину Парфенову.

Мелентьев начал писать.

Стерхова повернулась к старику.

— Завтра жду вас в следственном отделе города Сортавала.

Парфенов не сдвинулся с места. Смотрел на бумаги.

— Не имеете права, – сказал он тихо.

Утро застало Стерхову в том же номере гостиницы в Сортавале.

Она не помнила, во сколько вчера легла. Просто выключила свет и заснула. Теперь сидела на краю кровати и смотрела на чашку с кофе на тумбочке.

Он остыл.

Она не сделала ни глотка.

Стерхова встала. Рёбра отозвались тупой, привычной болью. Она умылась, пригладила волосы, накинула куртку.

Звякнул телефон. Пришло сообщение от Мелентьева:

«Жду внизу».

Анна вышла из номера и спустилась во двор. «Нива» стояла у крыльца, двигатель работал на холостых. Усевшись на пассажирское сиденье, она хлопнула дверцей.

Мелентьев ни о чем не спросил. Просто вырулил на дорогу.

Следственный отдел встретил её тишиной.

Стерхова поднялась по лестнице быстро, не держась за перила. Коридор был пустой. Свет из окна в торце – серый, плоский, без теней.

Она открыла дверь своего кабинета.

И остановилась.

На столе не было монитора. Пропал и принтер. Осталось пустое место со следами пыли по краям.

Мелентьев вошёл следом. Остановился у двери.

— Распоряжение Ремшу, – сказал он, не глядя на неё.

Стерхова тут же развернулась и вышла. Прошагала по коридору. Дверь в приёмную открыла, не постучав.

Вилма вскочила с места. Глаза округлились.

— Стойте! Лидия Наумовна занята!