Книга Кот в мешке, или Анатомия одной измены, страница 17 – Лара Читай

— Я знаю, — сказала я. — Я знаю, что я идиотка. Я просто...

— Ты ревнуешь, — сказал он. — Ты всегда ревнуешь. Но сейчас, Кира, сейчас я не могу говорить. Я должен пойти в туалет и немного отдохнуть. Я позвоню тебе вечером. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я. — Прости меня. Пожалуйста.

— Я люблю тебя, — сказал он и сбросил вызов.

Я смотрела на телефон и плакала. Слёзы текли по лицу, но я не вытирала их. Мне было стыдно. Я обвинила мужа в измене, потому что он работал. Потому что он спасал чью-то жизнь. Потому что он был хорошим врачом.

А я была плохой женой. Ревнивой, подозрительной, уставшей. Я разрушала нашу семью собственными руками.

— Мам, — сказала Лиза, подходя ко мне. — А почему ты плачешь?

— Потому что я глупая, — сказала я. — Очень глупая.

— Но ты хорошая, — сказала Лиза и обняла меня. — Ты самая хорошая мама.

Я обняла её в ответ. И в этот момент Миша проснулся и заплакал. Матвей начал стучать ложкой по тарелке. Обычный семейный хаос. Но в этот раз я ощущала его по-другому. Я ощущала его как напоминание о том, что у меня есть семья. Настоящая. Живая. И я не хочу её терять.

Я взяла Мишу на руки, усадила Матвея за стол, дала Лизе карандаши. И села на кухне, глядя в окно.

"Я должна измениться, — думала я. — Я должна перестать ревновать. Я должна научиться доверять ему. Иначе я потеряю его. Потеряю по-настоящему. Не потому, что он уйдёт к другой, а потому, что я вынужу его уйти своей паранойей".

Мой телефон снова завибрировал. Сообщение от Антона:

«Кирюш, прости, что не мог ответить. Операция была очень сложной. Попугай выжил, но будет долго восстанавливаться. Я так устал, что не чувствую ног. Но я думал о тебе весь день. Ты — моя главная опора. Я люблю тебя. Не переживай. Я приду домой и мы поговорим. Только ты и я».

Я прочитала сообщение и улыбнулась. Несмотря на усталость, несмотря на слёзы, я улыбнулась. Он думал обо мне. Он говорил, что я — его опора. Это было важно.

Я написала в ответ:

«Прости меня за всё. Я больше не буду ревновать. Я обещаю. Ты — мой герой. Приходи скорее. Я буду ждать. Люблю тебя».

Я отправила сообщение и почувствовала облегчение. Как будто гора с плеч упала. Я поняла, что я не хочу больше быть той женщиной, которая разрушает семью из-за своих страхов. Я хочу быть той, которая её строит.

Я подошла к детям и посмотрела на них. Матвей рисовал что-то на листке, Лиза сидела с жуком, Миша ползал по полу. И я поняла, что вот оно — моё счастье. Оно здесь. Прямо сейчас. И я не должна его терять.

— Лиза, — сказала я, — давай выбросим жука. Он уже мёртвый.

— Нет! — запротестовала она. — Он мой друг!

— Хорошо, — сказала я. — Но тогда мы его закопаем. Как настоящего друга.

Мы взяли лопатку, вышли во двор и закопали майского жука под старой яблоней. Лиза прочитала стишок (он был длиной в две строки и в рифму не ложился), а я поставила маленький камешек вместо надгробия.

— Мам, — сказала Лиза, — а папа умеет оживлять жуков?

— Нет, — сказала я. — Папа умеет оживлять только тех, кого можно спасти. А жука уже не спасти.

— А жук попадёт на небо?

— Попадёт. Обязательно.

Мы вернулись домой, и я почувствовала себя лучше. Наверное, нужно было закопать жука раньше. Он был символом всего, что я держала в себе: страха, ревности, обиды. И теперь он ушёл.