Книга 15 жизней Этейн 2, страница 19 – Ираида Мельникова

Я закрыла руками лицо, чтобы не видеть его строгого, нахмуренного, сурового выражения лица. Сейчас я увидела совершенно безразличного ко мне, чужого человека.

Когда он вдруг стал мне чужим? В какой момент, который я, быть может, пропустила или не заметила, находясь в состоянии эйфории от влюблённости и очарования любимым Ангелом? Мне так грустно, невыносимо! Невозможно!

Он нахмурился и не отреагировал даже тогда, когда я не выдержала и принялась рыдать, да так горько, точно похоронила и оплакивала самого дорогого на свете человека.

Меня поразил его ледяной тон, когда он стал высказывать мне претензии, точно преступнице, переступившей запретную черту:

— Если мне ещё когда-нибудь не посчастливится заменять Слэйта, чтобы вытащить из очередной передряги твою задницу, я надеюсь, что ты никогда больше так не сделаешь.

Сквозь слезы я воскликнула:

— Как не сделаю?

Он снова заговорил, да так грозно, будто объявлял приговор самому страшному убийце:

— Я не знаю, что ты здесь напридумывала, но я вижу тебя впервые. Запомни раз и навсегда. Отношения Ангелов и подопечных душ из любой системы Вселенной руководствуются непререкаемым сводом законов нашей материнской планеты Нибиру. За соблюдением этих статей и правил следит Совет КОН. И к тем индивидам, что нарушают закон, Совет суров. Он нещадно карает тех, кто нарушает миропорядок. Сейчас я курирую подопечную душу с планеты Вега. Это тоже молодая женщина, что проживает седьмую по счёту реинкарнацию. Но она никогда не позволяет себе бросаться на Ангела с непонятными ему желаниями и нарушать все нормы приличий, какие только возможно.

— Стой, стой! Как на планете Вега? Как давно ты там?

— Давно.

— А до этого? Ты помнишь, чью душу курировал?

Он ухмыльнулся:

— Ты считаешь, что тебя это касается каким- то боком? Не много ли на себя берёшь? Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Не сердись. Просто мне интересно. Вот ты же сам удивился, заинтересовался тем, что я в тебе кого-то узнала. Ты не думаешь, что это не просто так? Возможно ли, что ты этого не помнишь?

— Неразумная! Ты считаешь себя такой умудрённой, что допускаешь нелепые догадки о моей работе, обо мне, о моем существовании?

Я уже не плакала. Боже, неужели я права?

— Нейл, подумай. Неужели не может случиться так, например, что ты просто мог меня забыть?

— Конечно, нет. Я все и всегда помню.

— И как же твоё имя?

— Левон.

— Нет, не может быть. Ты Нейл.

Я подошла к нему очень близко. Не обращая внимания на его строгий взгляд, уткнулась лицом в его грудь и носом шумно вдохнула его запах.

Да! Это был он, мой Нейл. Я бы никогда и ни с кем его не перепутала, что бы мне ни говорили, как бы ни убеждали. Я подняла на него умоляющие глаза, полные слез, взяла его руку и прижалась к ней губами, а затем, попытавшись снова прижаться к нему, зашептала:

— Почему ты утверждаешь снова и снова, что ты не Нейл, а какой-то Левон? Неужели ты думаешь, что я могла тебя забыть? Ты - мой наречённый, моё близнецовое пламя, половинка моей души. Неужели ты этого не чувствуешь? Ты хочешь обмануть своё сердце? Но моё-то ты не обманешь. Ты мой, а я твоя. Навсегда!

Божечки, он очень странно себя повел, отвечая на мой порыв нежности и ласки. Сначала будто оказался в ступоре, так был удивлён моим поведением и чувствами, что всколыхнулись в его душе от моих ласк и поцелуев, что некоторое время не понимал, что с ним происходит. А затем в ужасе отскочил от меня, точно от прокажённой или ядовитой гадюки, опасаясь смертельного укуса.