Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 37 – Олли Эш

— И теперь ты просишь меня окаменеть снова. Пусть даже на время. Пусть даже по твоему плану.

— Я прошу тебя довериться мне. — Я накрыла его ладонь своей. — Ты провёл три века в ожидании. Дай мне полчаса. Я верну тебя. Клянусь.

Он смотрел на меня с сомнением и надеждой. Светляк кружил над нашими головами, бросая пляшущие тени на стены подземелья.

— Хорошо, — сказал он.

У меня внутри что-то оборвалось и снова связалось в тугой узел.

— Но если заклинание дрогнет хоть на миг... — начал он.

— Не дрогнет.

— Если он что-то заподозрит...

— Не заподозрит. Ты убедительно играешь разочарованного жизнью стража. Я убедительно играю брошенную дуру. У нас всё получится.

Он вдруг усмехнулся.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил он.

— Что?

— Что я действительно тебе доверяю. Полностью.

Я не нашлась с ответом. Просто сжала его ладонь и отпустила.

— Тогда идём. Дядюшка заждался. Он слишком долго торжествовал.

---

До старой часовни мы добрались без приключений. Подземный ход кончился узкой винтовой лестницей, ведущей вверх. Тристан поднялся первым, нажал на скрытую плиту — и каменная дверь с тихим скрежетом отъехала в сторону. Мы вышли в восточное крыло.

Здесь веяло запустением. Шторы на окнах посерели от времени, мебель стояла в чехлах, похожая на призраки. Я помнила эти коридоры с детства — тогда они казались бесконечными, полными солнца и загадок. Теперь солнце едва пробивалось сквозь грязные стёкла, и ничего загадочного в этом месте больше не было. Только холод и темень.

Тристан двигался бесшумно. Я шла за ним и думала о том, что через несколько минут мне придётся смотреть в глаза человеку, которого ненавижу, и делать вид, что я сломлена.

Парадный зал мы нашли быстро. Тристан помнил каждый угол этого дома — триста лет назад он сам помогал его строить.

Варрен стоял у камина.

Он был в домашнем халате, с кружечкой кофе из любимого маминого сервиза в руке — и выглядел так, будто ждал нас. Его холодные глаза блеснули в отблесках огня, и на мгновение я увидела в них то самое выражение, которое каменная память показала нам в подземелье. Моррен и Варрен. Две головы одной гидры.

— Племянница, — он растянул губы в улыбке. — Всё-таки пришла. И привела своего каменного пса. Я впечатлён.

Я заставила себя говорить ровно. Голос звучал чуждо, будто я слушала себя со стороны.

— Я не сражаться пришла, дядя. Я пришла, потому что устала. Потому что твоя взяла.

Он приподнял бровь.

— Вот как?

— Тристан узнал правду. — Я кивнула на горгулью, не глядя на него. — Твой предок Моррен подстроил тот поцелуй. Заколдовал Алекса. Разрушил жизнь Тристана. А теперь Тристан знает, что Элен была невиновна, а наш род — гнилой от корня до ветвей. Он ненавидит нас. Всех. И меня в том числе.

Тристан шагнул вперёд. Я видела, как он собирается — как каменные пластины на плечах замирают, как лицо превращается в маску. В ту самую маску, которую я помнила по первой нашей встрече.

— Это правда, — произнёс он. Голос — холодный, бесцветный. — Моррен разрушил мою жизнь. Элен предала меня, пусть и не по своей воле. А этот род... — он запнулся, будто подбирая слова, — этот род заплатит. Но не так, как ты думаешь.

— А как? — Варрен прищурился.

— Я устал. — Тристан закрыл глаза. — Сражаться. Чувствовать. Доверять.